Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 19 – Юлия Гойгель

Я пробовала говорить с Сашкой, с мамой, даже с Алиной. Сашка не слышал, мама не понимала, а Алина увязла в быте и маленьком ребёнке с которым Виталик ей не особо помогал. Но даже в этой ситуации подруга находила время сделать маникюр, модную стрижку, обновить гардероб. А для меня стало проблемой очередное мытьё волос. Сидела придя с работы и смотрела в стену. Не хотелось шевелиться, что-то делать, мыслей и тех не осталось. Помню, как-то в метро было много народа. Молодой мужчина, мой ровесник, посмотрел на меня с сочувствием и уступил место:

— Женщина, присаживайтесь, похоже утро у вас не задалось?

Да у меня целая жизнь не задалась! И меня так резануло это «женщина», словно мне глубоко за пятьдесят.

На третью годовщину брака я приготовила несколько вкусных блюд, что любил Сашка. Заказала праздничный торт у кондитера. Мы с ней долго придумывали его дизайн. В итоге я принесла ей свадебные фото с нашим первым тортом, который украшал стол молодых. Я подумала, что Сашка вспомнит не только его, но, и какими счастливыми мы были ровно три года назад. Сходила на маникюр, на причёску, сделала макияж, даже платье новое надела. Возвращаюсь домой, а у нас гости. Оказывается, в этот день Саша участвовал в городском педсовете, где его хвалили перед всеми, как самого лучшего молодого специалиста. Вот и вернулся домой с коллегами отмечать. Всё, что я приготовила для нас двоих уже съели, и пили чай с тортом. Верх торта был из тонкого слоя мастики украшенный композицией из розочек. Одна из них отличалась от других. На нашем свадебном торте мне попался кусок именно с такой розочкой. Саша разрезал торт и выбрал для меня кусочек именно с ней. Помню, как он тогда сказал, что из всех подобных девушек — розочек выбрал самую необыкновенную, красивую, милую, лучшею во всём мире, то есть меня. Мне после такой его речи завидовали все подружки. Теперь он отдал мою розочку какой-то тётке в балахонистом костюме, которая тыкала в неё вилкой и пьяно кивала головой, слушая Сашины разглагольствования. Увидев меня, он попросил им не мешать, сказав, что мне всё равно будет скучно слушать беседы лучших преподавателей столицы. Мне, которая закончила институт с красным дипломом и несколько раз ездила за границу на стажировку, как лучшая студентка потока. Мне, которая помогала ему оформлять все его дипломные проекты!

— Знаешь, — я нашла в себе силы вырваться из собственных воспоминаний и посмотрела на Кирилла. — Лучше бы он мне изменил. Даже с этой пьяной тёткой из элиты учителей. Мне бы не было так больно. В институте мы изучали философию. Её нам преподавала Елена Константиновна. Интересная дама без возраста. У неё были собственные взгляды на одежду, на еду, на события в мире. Даже разговаривала она не так, как все. За глаза её прозвали «старой девой». В начале каждого урока она говорила нам цитату какого-нибудь известного человека и просила пояснить, что он имел в виду. Она никогда не вызывала тех, кто хотел ответить. Обводила взглядом аудиторию и наугад произносила чью-то фамилию. Как-то она произнесла цитату Эдгара Аллана По: «Нет одиночества страшнее, чем одиночество в толпе.» Назвала мою фамилию. Я, конечно, что — то сказала, но полный смысл цитаты поняла лишь в тот вечер, глядя, как тётка тыкает вилкой в мою розочку.