Книга Любовь на грани смерти, страница 48 – Юлия Гойгель

— Бестолковые, что с них взять, — неожиданно улыбается Бесов. — Были бы с мозгами, как ваш внук, в полиции бы служили.

— А кукол не нашли? — не отстаёт моя защитница.

— Там кукуруза мелкая, — смеётся Леон. — Здесь, у дороги, крупнее. Стас, нарви Лизе кукол.

— Чтобы волосы разные были, — прошу я.

— Идём, — Стас толкает в бок одного из охранников и скрывается в самой высокой кукурузе. Через пять минут возвращаются, неся с собой около десяти початков. С разными «волосами».

— Вот белые, зелёные, красные, фиолетовые, — показывает мне Стас и тихо добавляет. — Знаешь, куда я тебе дома эту кукурузу засуну?

— Выспела, говоришь? — недослушивает бабуля и подходит к нам. — Правда, спелая. Знать бы ещё, чем они тут её удобряют? Нашим куркам на целую неделю хватит. Не отравятся?

— Так на рынке точно такую продают. Думаете, с другого поля? — подключается к разговору один из охранников.

— И то правда, — соглашается бабуля. — Детка, они точно здесь тебя не сильничать собрались?

Я не сразу понимаю значение слова, затем, поняв, краснею и зачем-то ещё крепче прижимаюсь к Леону.

— Нет, всё в порядке, — отвечаю сердобольной бабушке. — Спасибо вам, что остановились.

Старушка смотрит, как рука мужчины осторожно обнимает меня за плечи.

— Правда, муж?

Осторожно прячу свою правую руку в широкой ладони Бесова, чтобы глазастая бабуля не увидела отсутствие кольца. Как можно счастливее улыбаюсь:

— Правда. Недавно поженились.

— Ребёночка ждём, — делится секретами "супруг." — Ни в чём ей не отказываю. Захотела в кукурузу, значит в кукурузу. Села попой в лужу, тоже ничего, достали. Вернёмся домой — отмою. Вы извините, но нам пора. Кушать уже нужно. Видите, какая худая? Как такой ребёночка рожать? Я говорю — кушай больше, а она всё о фигуре заботится.

— Боюсь, что другую найдёшь, когда я стану толстой и некрасивой, — мило улыбаюсь в лицо "супругу" и перевожу взгляд на старушку. — Люблю его очень. Переживаю, чтобы не бросил.

— Не бросит, — почти неслышно произносит Стас над моим ухом. — Ещё три жены сверху возьмёт. Нам четыре раза жениться можно.

— Отнеси бабушке кукурузу, — говорит Леон одному из охранников. — Лиза, какую себе оставишь?

Я выбираю с самыми густыми белыми волосами. Прощаемся с боевой старушкой и наконец-то садимся в машину.

— Ложись, — говорит мне Леон, помогая лечь на бок и удобно устраивая мою голову на своих коленях. — Ещё немного потерпи. Сейчас разденем твою попу и мазью намажем.

— Ещё ремнём бы пару раз пройтись, — добавляет с переднего сиденья Стас и машет перед собой оставшимся початком. — И кукурузу туда засунуть, чтобы лучше запомнила.

— Прикрой рот, — рявкает Бесов. — Своим подчинённым засовывай, а то они у тебя только тем местом и думают.

Вернувшись в дом, мы сразу прошли в хозяйскую спальню. Зайдя в ванную, я поспешно разделась. Попу жгло так сильно, что терпеть дальше просто не было сил. Взяв пустой мусорный пакет, босс бросил туда свои испачканные брюки, затем мою майку и брюки.

— Куда это? — тут же спросила я.

— На выброс.

Понятно, что у него брюк — целый гардероб. Может и два раза на день выбрасывать. И мою майку уже ничего не спасёт. Дома бы я ей ещё пол несколько раз помыла.

Две недели назад лишилась одних из двух джинсов, благодаря кем-то нанятым уродам. А сегодняшние брюки — вообще в одном экземпляре. Когда пятая точка заживёт, на неё надеть будет нечего. Чувствуя, как краснеют щёки, полезла возвращать свои брюки из претендентов на городскую свалку.