Книга Любовь на грани смерти, страница 47 – Юлия Гойгель

— Куда ты пойдёшь, Лиза? Ты на ногах еле стоишь, — вздохнул он. — Вернёмся в дом. Никто тебя не тронет. Не бойся.

— Нет. Я пойду домой.

— Ко мне домой, — всё ещё мягко произнёс он. — Даже, если ты ещё раз откажешься. Сегодня будет так, как считаю нужным я.

Мы медленно шли к машинам. А по дороге ехали другие автомобили. Нечасто, но ехали. И их водителям, и пассажирам были хорошо видны и мои испачканные в грязи светлые голубые брюки, и порванная майка, и шатающаяся походка. Еле держащаяся на ногах девушка в окружении шести крепких мужчин. Понятно, что не кукурузой мы ходили лакомиться.

Но ни одна машина не остановилась, и никто не только не предложил мне свою помощь, но и не спросил, всё ли у меня в порядке.

Наоборот, рассмотрев нас, встречные автомобили лишь прибавляли скорости. Впрочем, может это мне и казалось. Позже я вспомню об этом эпизоде, когда окажусь в похожей ситуации на улицах Афганистана. В стране, которую во всём мире называют самой враждебной для женщин. Вспомню и подумаю, что не так и много отличий в этих, на первый взгляд, таких не сравниваемых моментах. Только там, в Афгане, меня будут готовы растерзать дикари, те, которых мы называемым боевиками, для которых женщина бесправнее животного.

А здесь на меня бешеными псами смотрят мои соотечественники, мои ровесники, живущие со мной в одном городе, на соседних улицах. Смотрят, готовые набросится на меня и растерзать, как только их хозяин, человек, который бросает им кости, скажет: «Фас!».

— Можешь топать чуть быстрее, — шипит на меня Стас. — Нас из каждой машины перестрелять могут.

— Я не прошу вас плестись рядом со мной. Подождите в машине. Куда я отсюда денусь? Если и застрелят, то меня одну. Минус проблема для вас, — гавкаю в ответ.

Словно услышав его слова, недалеко от брошенных машин паркуется старенькая иномарка.

— А это ещё что за чудо? Вторая партия подъехала? — недоумевает начальник охраны и приказывает остальным: — Стреляем, едва там кто-то зашевелится.

Сам Стас сразу же прикрывает собой родственника. Предварительно убив меня собственным взглядом, тоже дёргает себе за спину. Мы делаем ещё несколько шагов, когда дверца машины открывается и на дорогу выходит сухонькая старушка. Лет восьмидесяти.

— Парни, не расслабляемся, — приказывает Стас.

— Отпустите внучку, — говорит «бабушка», едва мы подходим ближе. — Погуляли и хватит.

— Ещё не нагулялись, — отвечает Леон. — Что-то не припоминаю вас, бабушка. Кажется, у моей жены такой ещё с утра не было.

— А к вечеру появилась, — не теряется старушка. — Отпустите девушку. Не стыдно, вшестером и на одну? У нас в стране женщин больше, чем мужчин. Что ж вы, такие видные, каждый себе не найдёте? У меня внук служит в полиции. Там дед в салоне машины уже ему все ваши номера переслал.

— Ничего, пусть в гости приезжает. Мы ему тоже в ответ денег перешлём, — ржёт Стас. — Как думаешь, нас послушает или тебя, бабуля?

— Девушку отпустите, — не сдаётся старушка.

— Всё хорошо, — пытаюсь улыбнуться я, сжимая ладонь Леона. — Мы в детстве из початков кукурузы кукол делали. Ехали мимо, я попросила мужа сходить посмотреть. А там настоящее болото после дождей, поскользнулась, упала.

— И вся стая о тебя споткнулась? — не сдаётся бабуля, кивая головой на охрану.