Книга Любовь на грани смерти, страница 149 – Юлия Гойгель

А сама она лучше: рожает каждый год детей, молясь, чтобы это была не девочка и делит постель с шестидесятилетним мужчиной? Только я её не презираю, а жалею. Что она видела в этой жизни? Ничего. И вряд ли что-то увидит, кроме хорошей еды и килограмма золота, что на ней.

Женщина ставит на низкий столик какое-то блюдо с едой и быстро уходит. Запах, кстати, от него не очень приятный, но перебивается пряностями. Есть я хочу. С удовольствием бы скушала овощного супчика. Но без Хайдара к тарелке даже не подойду. Желательно, чтобы он ещё и сам попробовал.

Его отец всеми правдами и неправдами старался заполучить удравшего наследника. В живом виде. Жёны Шир-Диля не могут не понимать, что одну из них заменят с удовольствием, если окажется, что по их вине Хайдар чихнёт, не говоря о большем.

Сам мужчина появляется через десять минут. Первым делом обращает внимание на тарелку.

— Что это?

Я пожимаю плечами.

— Ты видела, кто это принёс? Узнать сможешь?

— Я решила, что это младшая жена твоего отца. А что там такое? Без тебя я даже с кровати встать побоялась, — признаюсь мужчине. Поднимаюсь и иду смотреть. Какая-то серая жижа непонятно с чем.

— Я лично сказал повару, чтобы тебе сделали лёгкий суп. Повар учился в Европе и прекрасно понял, что я имел в виду. Все супы, которые здесь варят, идут с очень большим добавлением растительного масла, специй и мяса. Все овощи, что туда добавляются, также почти всегда обжариваются на большом количестве масла. Супы очень густые, чтобы их можно было есть, вымакивая лепёшкой. Без ложки. Когда обедают семьёй, ложками суп не едят. Только если приходят гости и то, смотря какие.

В дверь раздаётся лёгкий стук, заходит Стас. В его руках суповая чашка с чем-то горячим.

— Лиза, не выходи пока из спальни. Там со мной пришли мальчишки, помогающие на кухне, сейчас накроют стол. Пока поешь супа. Тонких макарон не нашли, добавили немного лапши. Я попробовал, всё вкусно, — он передаёт мне чашку и ложку. Тоже смотрит на столик. — Что это?

— Жёны отца так шутят, — хмурится Хайдар. — Посиди с Лизой. Нет, выйди, пусть она поест и оденется. Ещё кого принесёт.

Стас выходит, забрав с собой неприятно пахнущее блюдо. Как позже он сам мне расскажет, это был отвар, в котором варились кое-какие неаппетитные части барана. Всё, что не шло на хозяйский стол или оставалось от него, отправлялось на стол работающих в доме и на его территории людей.

Едва не половина жителей страны живут за чертой бедности, поэтому супы из субпродуктов для большинства из них — это пища богов. В доме из съедобного, в буквальном смысле до последнего хвоста и копыта, ничего не выбрасывалось. Что работники не съедали, разрешалось забирать домой. Кормили их не в доме, а под специально сооружённым навесом недалеко от кухни, но вдали от внутреннего двора, где могли находиться женщины.

Поев, я надеваю закрытое длинное зелёное платье. Не до пят, но далеко за колено. Сам цвет мне очень идёт. Ткань дорогая и приятно касается тела. Оно мне чуть широковато, так как за последние дни я похудела. Но одежда в этой стране не должна быть облегающей.

— Так как мы дома можно обойтись широким шарфом, — говорит Хайдар, помогая мне его завязать таким образом, чтобы ещё больше закрыть плечи и голову. — Но на улице придётся привыкнуть ходить в бурке.