Книга Любовь на грани смерти, страница 100 – Юлия Гойгель

— Дверь не закрывай, — не убирает ногу начальник безопасности. — Она тебе чем мешает?

На этот раз Леон отвечает на непонятном мне языке. Диалект пушту. Я уже знаю его название. Несколько минут мужчины яростно спорят. В итоге Бесов буквально толкает друга в сторону и закрывает дверь. Я только теперь понимаю, что просто выбить её ногой — невозможно. Мужчина поворачивается ко мне и прижимает к стене собственным телом. Его руки забираются под маечку и нетерпеливо мнут мою грудь, рот жадно впивается в мои губы.

— Хочу тебя, Лиза. Ты представить не можешь, как сильно хочу. Придушить или любить, даже не знаю, что больше.

Поцелуй меня не пугает. Я соскучилась, накрутила себя собственными мыслями, переполнила негативными эмоциями. Мне тоже нужна разрядка. Хочется, чтобы сегодня он был жёстким, даже жестоким. Пусть будет боль. Возможно, лишь ей под силу вытравить чувства к этому человеку, в которых я боюсь признаться самой себе. Мы с Леоном не просто слишком разные. Дело не в наших социальных статусах, которые, я это уже понимаю, совсем не важны для Леона. Всё гораздо сложнее. Я и этот мужчина рождены не друг для друга. Никогда не понимала значения этого выражения. Теперь понимаю. Между нами не только разная вера, культура, предпочтения в сексе. Между нами — всегда война. Он — воин, живущий по своим собственным законам. Но я уже пережила достаточно много, чтобы понимать: роль пленницы — не для меня. А в глазах и сердце этого человека другого места попросту нет.

И, словно подтверждая мои мысли, он до боли сжимает мои плечи. Наказывая очередным поцелуем, хрипит:

— Моя! Ты только моя!

Смотрю на закрытые двери, понимая, что сегодня мне отсюда не вырваться и не уйти. Не для себя он их закрыл, для меня. Очерчивая границы моей свободы, утверждая правила моей новой роли.

Я пытаюсь отстраниться:

— Леон, мне в душ нужно. Я же целый день на огороде работала. У родителей только ванна. Её долго принимать, я не хотела опаздывать.

— Да, конечно, идём.

Вместе раздеваемся и заходим в душ. Несколько минут я наслаждаюсь сильными струями воды. Всё же я устала и тело начинает совсем неприятно ломить. Но мужчина поворачивает меня к себе лицом и, вылив себе на ладони мой гель для душа, тщательно промывает всё мое тело. Я оказываю ответную услугу. Мне нравится его касаться и что-то говорит о том, что вместе нам осталось быть совсем недолго.

Мужчина терпеливо ждёт, пока я слегка подсушу свои волосы, затем берёт за руку и ведёт … не в спальню, а в гардеробную. Там, напротив большого высокого зеркала стоит широкое мягкое кресло. Теперь Леон набрасывает на него простынь. В углу кресла что-то лежит. Видимо, Бесов принёс, пока я сушила волосы. Но, что там такое, рассмотреть я не успеваю.

Леон садится в кресло и притягивает меня к себе на колени. Но сажает спиной к себе. Нажимает рукой на бёдра, заставляя широко развести ноги.

— Что ты задумал? — всё же спрашиваю я.

— Ничего. Побыть с тобой наедине. Полюбоваться, немного приласкать, — шепчет мне в ухо. — Я целый день за тебя боялся. Но я не хочу, чтобы теперь боялась ты. Постарайся мне довериться. Хочешь меня, Лиз?

— Хочу, — выдыхаю в ответ. Поворачиваю голову и касаюсь его губ своими. — Леон, я понимаю сколько сегодня доставила тебе неудобств. Но это моя жизнь. Ты уйдёшь, а она останется. Я рождена для неё, а не для тебя.