Книга Хозяйка города Роз, страница 42 – Юлия Гойгель

— Подожди, — Марек снова присаживается у кресла и натягивает на мои ноги сползшие чулки, затем подаёт юбку и блузку. Одежда лежала на краю стола и не измялась. Прямо из его кабинета есть выход в небольшой санузел. Там висит зеркало и можно привести в порядок лицо, что я и делаю. Когда возвращаюсь в кабинет, на его столе стоят две кружки с ароматным кофе.

— Я тебя кофе обещал угостить. Задержись ещё немного, — предлагает мужчина.

Вновь смотрю на часы. Половина одиннадцатого. Муж подъедет к часу. Время ещё есть. Забираюсь на колени к мужчине и беру с его рук чашку с кофе и несколько долек чёрного шоколада. Он знает, какой я люблю.

Добровольский собирается меня проводить до выхода из больницы, но я отказываюсь. У него в приёмной собралось много людей, а он пойдёт со мной через всю больницу. Это уже точно бросится в глаза терпеливо ждущему своей очереди народу.

— Я скажу своему водителю, чтобы отвёз тебя, — предлагает запасной вариант. — Куда ты через парк, да на каблуках.

— На собственную работу, куда же. А каблуки из-за Людки Давыдовой одела, — признаюсь я. — Она вечно на меня смотрит таким взглядом, словно я таракан, сбежавший из твоей больницы. Кажется, что вот-вот снимет свой тапок сорок второго размера и меня им прихлопнет. Сама- то метр восемьдесят вымахала.

— Нет у нас тараканов. Ни в одной из больниц комплекса, — бросается на защиту вверенного ему хозяйства начальник. — А Людке, как главному врачу санитарно эпидемиологической службы, это хорошо известно.

— У неё ко мне личная непереносимость. Я уже не в первый раз это замечаю. Особенно остро она проявляется на твоей территории. Скорее всего, она неровно к тебе дышит, Добровольский, — делюсь своими предположениями. — Присмотрись при удобном случае.

— Да она на десять лет меня старше и на сто килограмм больше!

— Да ты сам больше сотни весишь, поэтому разница у вас килограмм в пятьдесят максимум, — ненадолго задумываюсь. — А, может, и в семьдесят.

— Хочешь сказать, что я толстый? — удивляется мужчина.

— Ты тяжёлый, а она…. Тоже тяжёлая. Но твой стол её выдержит, а кресло вряд ли. И сверху на себя я бы тоже не рискнула её усаживать, — добавляю уже у дверей и тут же открываю их, чтобы Марек не успел в очередной раз отшлёпать меня по заднице. Оборачиваюсь на пороге и вежливо прощаюсь: — Хорошего дня, Марк Аристархович.

Выйдя из больницы делаю несколько шагов в сторону. Прямо мне под ноги падает яркий, жёлто-красный кленовый листок. Один из первых предвестников наступающей осени. В её картинах есть немного щемящей грусти. Говорят, что именно осенью мы лучше видим и глазом, и сердцем. Всё замирает для того, чтобы мы могли остановиться и собраться с мыслями. Таково состояние природы. Таково состояние души и сердца человека. Поднимаю голову и упираюсь взглядом в широкую дверь женской консультации. Всего несколько лет назад я стояла на этом же месте: растерянная, едва сдерживающая слёзы и никому не нужная в этом городе. Как наступающая осень. Стояла, прижав руки к сердцу, которое, казалось вот-вот разорвётся от боли. Но я не могла этого допустить, ведь под моей переполненной болью грудью только начало биться ещё одно, совсем крохотное сердечко.

— Элина Эдуардовна, — вежливый голос раздался совсем рядом. Это личный водитель Марека почтительно застыл в нескольких шагах от меня. — Куда вас отвезти?