Книга Хозяйка города Роз, страница 175 – Юлия Гойгель

Михаил сдержал обещание и сегодня ровно в восемь я разговаривал с весьма доставучим Андреем Романовым. Но общее впечатление у меня осталось положительным. Почти мой ровесник, тридцати лет, но уже сделавший себе имя. За ночь успел подробно ознакомиться с моим делом и согласился за него взяться.

На следующее утро жду Марка, но конвойный отводит меня не в допросную, а в кабинет начальника изолятора. Сам Антон стоит возле окна, а в кресле для посетителей я вижу Элю. Они знакомы по школе, да и за эти десять лет не раз пересекались.

— Я решил, что не нужно Элине ознакамливаться с нашими рабочими кабинетами, — поясняет Лапин. — Поговорите здесь. А я пока на обед сгоняю. Дверь закрою своим ключом. И камер, если что, у меня здесь нет.

Эля тут же краснеет при его последних словах, но ничего не произносит, пока Антон не выходит. В замке проворачивается ключ.

Эля почти не накрашена. В простом тёмном платье до самых щиколоток. Волосы забраны в хвост и на ярком вишнёвом фоне хорошо заметен чёрный тканевый ободок. Она решила носить траур по Косте. Я уважаю её решение. Она его приняла не для людей и города, для себя. Марек прав. Что бы мы не думали о Косте, но у них с Элей были и хорошие моменты. Их личные моменты. И они останутся в её памяти навсегда.

Она собирается встать, но я сажусь на пол у её ног и зарываюсь лицом в её колени.

— Ты пришла, Эльф.

Чувствую её руки на своих волосах. Девушка всё же соскальзывает с кресла и прижимается ко мне:

— Молчанов к тебе не пускал, как я не просила. Антон тоже рискует, я понимаю… пусть лучше к тебе приходят те, что нужнее меня.

Обнимаю её, осыпаю поцелуями бледное лицо:

— Разве может быть кто-то нужнее тебя. Я решил, что ты не хочешь меня видеть.

— Наверное, это всё из-за меня, — признаётся она.

— Не думай так, — прошу я. — Всё всегда из-за денег и власти. Из-за права владеть городом. Чувствами лишь прикрываются. И делают глупости такие дураки, как я. Поставив камеру, я даже не за безопасность твою волновался, я банально ревновал. Ты смотрела запись?

— Проматывала. С Марком, — она снова краснеет и пытается спрятать лицо у меня на плече. — Отдавай её. Если есть шанс, что она тебе поможет, пусть хоть на всех городских площадях и стадионах её показывают.

Её голос очень уверен. Она приняла решение. Но какая-то тень прячется в её взгляде. Беру лицо Эли в свои ладони и заставляю посмотреть на себя:

— Ты же не думаешь, что я выйду отсюда, брошу тебя и уеду из города?

Молчит. Просто закрывает глаза, чтобы не врать. Думает. Именно так она и думает. Что я вновь поступлю также, как и десять лет назад.

Целую подрагивающие от волнения губы. Хочу успокоить, показать, как она не права, как нужна мне. Девушка отвечает и поцелуй становится глубже. Врываюсь языком в её рот, ласкаю, пью её вкус, наслаждаюсь запахом. Она нужна сильнее, чем кислород. Никак не могу насытиться. Целую шею, но до груди не добраться. Платье слишком закрытое. Скольжу ладонями по её ногам, задирая длинный подол. Вновь усаживаю на стул и зарываюсь лицом между её бёдрами. Снимать трусики неудобно. Сдвигаю тонкую полоску в сторону и касаюсь губами клитора. Ласкаю языком, посасываю и снова лижу. Дразню пальцами влажный, готовый для меня вход. Но ещё рано. Хочу довести её до оргазма. Увидеть своими глазами, насладиться сладкой картиной. Мне нравится смотреть, как она кончает, как шепчет моё имя, как хватается за меня руками. Целыми днями смотрел бы и смотрел.