Книга Хозяйка города Роз, страница 114 – Юлия Гойгель

Потом мы зажигаем свечи, но я замечаю, как незнакомая старушка предлагает Элине присесть. Девушка тяжело опускается на простой табурет. Вторая сердобольная бабулька приносит ей пластиковый стаканчик с водой и даёт несколько кусочков белого хлеба. Кажется, такой раньше давали после исповеди, во время причастия. Засранка не отказывается. Медленно жуёт. Затем ей дают ещё. Марек тоже за ней наблюдает. Вижу, как темнеет лицо друга. Видимо, она ведёт себя не так, как обычно. Но это их дело. Пусть между собой разбираются сами. Мы здесь совсем по-другому поводу.

Когда выходим на улицу, ветер почти срывает с девушки тонкой шарф. Не могу не отметить, что у неё за эту неделю даже плечи осунулись. И платье какое-то странное. Не по сезону. Одела первое, что нашла в шкафу? И эти голые плечи…

На улице всё же дождь. Собираюсь снять с себя пиджак, но Марк уже набрасывает свой. Щёлкаю кнопкой зонта распахивая его над всеми нами.

В машине Эля тоже молчит. С головой прячется в пиджак Марека. Замёрзла? Плохое настроение? Скорее всего с Костей разругались.

На кладбище каждый думает о своём. Здесь ветер ещё сильнее. Не сговариваясь, заслоняем девушку собой, пытаясь защитить её от дождя и ветра. Эля не возражает. Даже из моих рук не вырывается. Но в машине, особенно на мои слова, у неё очень острая реакция. Марек приказывает мне не трогать её и везёт домой. Я замолкаю. Не потому что, Марк сказал. Элина где-то не здесь и говорить с собой мне удовольствия не доставляет.

Когда бывшая соседка буквально сбегает из машины, Марку ничего не остаётся, как ехать домой. Через полчаса мы вновь встречаемся во дворах Сити, чтобы поехать в тихое кафе. Машину не берём, пользуемся такси.

Погода улучшается, даже солнце выглядывает. Мы выбираем самый дальний столик и поминаем Еву с мамой. И отца Эли, конечно же. Марк рассказывает, что мать Элины отказалась идти на службу в церковь. Наверное, ещё и поэтому у мелкой засранки сегодня такое плохое настроение.

— Ты же её не доставал на этой неделе? — неожиданно спрашивает у меня друг.

— Нет. Когда? Меня даже в стране не было, — отвечаю я, всё же умалчивая о нашем разговоре в её рабочем кабинете. Она сама ничего не сказала Марку. Не нажаловалась. Значит, и я промолчу.

— Она совсем сегодня на себя не похожа, — произносит Марк. — Может, ещё Костя ей дома нервы треплет.

Всё остальное время говорим о Еве. Вспоминаем что-то хорошее. Снова выпиваем. Марк достаёт телефон и звонит. Он не говорит кому, но я догадываюсь, что Эле. Она не отвечает. И через полчаса тоже. Но, вскоре, на его телефон перезванивают. Я узнаю громкий и возбуждённый голос Артёма.

— А мама рядом? Я звоню, но она трубку не берёт, — жалуется мой сын.

— А ты где? И зачем тебе мама? — спрашивает Марк.

— Дома. Где же мне ещё быть?! Хочу на улицу, но бабушка не пускает, говорит, что там мокро и я простыну. Но мне же не шесть лет! Вот когда вернётся мама, пусть она мне и разрешает. Но церковь давно закрылась, а мамы нет! — поясняет Артём.

— Мы с мамой и Артуром решили поужинать, помянуть твоего дедушку и родных Артура, — медленно произносит Марк. — Артём. На улице, правда, мокро. Побудь сегодня дома. Так нужно. Хорошо?

— Хорошо, — ворчит сын.

Марк отключается и произносит то, что я уже понял: