Книга Папа для озорных апельсинок, страница 60 – Кэти Свит

Вова смотрит на меня так, что сердце готово выпрыгнуть из груди, так сильно начинает биться. Внутри все замирает, когда я ловлю на себе полный нежности взгляд.

Вижу, он хочет продолжения, единства, близости, но я не готова. После нашей встречи прошло еще слишком мало времени, и Куравлев еще ни разу не сорвался, не поставил работу на первое место и не показал свой дурацкий характер, который, к слову, у него тоже есть.

Он продолжает оставаться идеальным во всех отношениях и от этого я напрягаюсь только сильнее.

Уж лучше бы поскорее перестал играть и стал снова собой. Тогда все встало бы на свои места, и я смогла принять обоснованное решение, как быть дальше.

— Ань, ты все еще здесь? – начальница смотрит на меня удивленно.

Она привыкла, что я всегда стараюсь уйти вовремя, а если что-то не успеваю, то беру не законченную работу с собой.

— Как видите, – вежливо ей улыбаюсь.

— Пятница, – говорит таким тоном, будто я сама этого не знаю. – Иди домой.

Приказы руководства не подлежат обсуждению, поэтому я молча убираю по местам лежащие на столе документы, забираю верхнюю одежду и спускаюсь вниз. Вова почему-то не берёт трубку, и я понимаю, что за девочками он мог не заехать. Хоть время терпит, но мог же предупредить.

— Добрый день, – вежливо здороваюсь с воспитателем.

После увольнения напарницы, она осталась на группе одна и я рада, что нам удалось сохранить хорошие отношения. В конце концов, не каждый день человека из воспитателя отправляют работать помощником по АХО.

Надеюсь, от этого решения все выиграют.

— Скажите, пожалуйста, чтобы Маня и Соня после кружка одевались, – прошу, выходя на улицу и направляясь на остановку. Вова не приедет, а это значит, что я без машины. Пора выдвигаться, если хочу до прогулки их забрать. – Я уже выезжаю.

— А девочек нет, – говорит совершенно спокойно.

У меня воздух спитает в груди.

— Как это нет? – ахаю. Застываю на месте.

Внутри просыпается нехорошее чувство, ведь Вова меня предупреждает, когда выезжает за дочками. Всегда.

После этого я уже отписываюсь воспитателям, и девочек отправляют одеваться. Он ещё ни разу не поехал за ними, не поставив в известность меня.

Но сегодня была тишина.

— Подскажите, пожалуйста, как давно их забрали? – спрашиваю, а сама пытаюсь справится с нарастающим отчаянием.

Оно сдавливает грудную клетку, не позволяет вдохнуть. Дезориентирует.

— Так их сегодня не было, – летит мне ответ.

— Совсем? – шепчу. Ноги не держат.

Опускаюсь на ближайшую ко мне скамью.

— Совсем, – сухо констатирует факт.

— Поняла вас, – говорю беззвучно. Завершаю вызов, руки падают на колени.

Быть этого не может… Вова бы никогда так не поступил…

Какие до боли знакомые слова, горечь переполняет сердце, и мне становится невыносимо тошно. Дежавю не отпускает. Я снова оказываюсь в тот моменте, когда изменилась вся моя жизнь.

В тот день и то время, когда Вова отправил меня на аборт, я думала так же.

Вызываю такси, на всех парах мчу к Вове домой. Если девочки с ним, то я его просто порву на куски!

А если не с ним, то порву, соберу в кучу, выясню правду и снова порву. Чтоб не повадно было.

Я дико напугана и дико зла. Эмоции зашкаливают.

Пока еду в авто, снова пытаюсь дозвониться до Куравлева, но у меня опять ничего не выходит. Этот гад не берет трубку!