Книга Папа для озорных апельсинок, страница 58 – Кэти Свит

Славка и Куравлев словно сговорились в своей гиперопеке. Ларин ежедневно заглядывает к нам домой, а Вова не позволяет мне выйти на улицу одной, не разрешает отправиться к себе в квартиру и не отпускает одну в магазин.

Максимум на что он соглашается, так это позволяет прокатиться с ним до детского сада и забрать девочек. Причем исключительно по хорошей погоде.

Если на небе хмуро, тучки и ветер, то будет у себя дома держать.

Его чрезмерная опека начинает утомлять. Я не готова к постоянному вниманию, попечительству и заботе в свой адрес. Для меня это трудно и сложно принять.

За те несколько лет, что мы не виделись, я очень сильно изменилась, и теперь мне нужна поддержка, а не опека. Мы с ним равные.

Жаль, Вова этого не понимает.

— Я уже практически здорова, – напоминаю ему в который раз. – Ты забыл? Слава вчера сказал, что в понедельник могу идти на работу.

— Ань, работай из дома, – предлагает совершенно серьезно, смотря на меня. – Я тебя если что всегда подстрахую.

Вздыхаю. С трудом сдерживаю рвущееся наружу раздражение.

Не хочу я работать из дома! Мне моя работа нужна.

— Вов, – поднимаю на мужчину глаза. – Это уже ни в какие рамки не лезет, – говорю честно.

Мне дико приятно, что он обо мне заботится, но меня не нужно опекать. Я взрослый и состоявшийся человек, а Куравлев этого не понимает.

— Что именно? – смотрит, не моргая. Его задели мои слова, по лицу вижу.

— Твоя чрезмерная опека, – выдавливаю из себя признание. – Она душит.

После моих слов Вова меняется в лице.

Прекрасно понимаю, он чувствует передо мной вину и именно поэтому так себя ведет, но я ведь его ни в чем не обвиняю. В конце концов, рожать апельсинок был мой осознанный выбор. Я никогда не буду перекладывать это решение на него.

— Вова, пойми, – обращаюсь к нему, усаживаясь поудобнее. – Я привыкла уже жить одна, не полагаться на других, – пытаюсь объяснить максимально спокойно. Он ведь должен меня понять.

Куравлев молча присаживается передо мной, слушает и не перебивает. Подобное его поведение меня вгоняет в легкий шок.

Видимо, не только я повзрослела за эти несколько лет, Вовка тоже. Раньше он бы и половины не дал мне договорить.

— С момента появления девочек на свет я стала рассчитывать исключительно на свои собственные силы, и больше ни на кого не надеюсь. За помощь благодарю, но я ее не жду, Вов, – признаюсь. Он молчит. – Пойми, – вздыхаю. – Перед тобой сидит уже не та наивная и ранимая девушка, которую ты знал. Я другая.

— Я вижу, – кивает. – Но и я тоже другой, Ань.

Смотрим друг другу в глаза, внутри каждого из нас бушует ураган, взгляд пожар разжигает.

— Поверь, – произносит с надрывом. – Я не предам.

После его слов что-то ломается внутри меня. Чувствую, он говорит правду, и моя оборона разом рушится.

Все барьеры, что я выстраивала годами, летят в тартарары. Оголяют меня.

Делают снова ранимой.

Словно почувствовав мое состояние, Вова ставит кружку с чаем на прикроватную тумбочку. Он вплотную приближается ко мне, не дышу.

Сердце сбивается с ритма.

— Ань, я уже не тот сопливый юнец, которого ты полюбила, – произносит низким, хрипловатым голосом. В нем я чувствую мощь. И неимоверную силу. – Я осознаю чудовищность своего проступка и до конца дней буду себя в этом винить, – каждое слово попадает прямо в сердце. – Но, – он становится еще ближе. Касается рукой моего лица, проводит большим пальцем по скулам и гипнотизирует, смотря прямо в глаза. Я тону в глубине его взгляда.