Книга Папа для озорных апельсинок, страница 30 – Кэти Свит

Сердце разбивается в дребезги.

— Аня, постой! – летит в спину.

Но я не останавливаюсь, а только ускоряю свой шаг.

Захожу в подъезд, поднимаюсь в квартиру. Даю девочкам чистые вещи и, пока они переодеваются, кое-как привожу себя в порядок.

Из головы ни на мгновение не выходит Вова и его странное поведение. Я никогда прежде и подумать не могла, что Куравлев на самом деле такой.

В моем восприятии он – неисправимый бабник, безудержный шутник и крайне ненадежный товарищ. Он тот, кто вместо спокойного вечера дома вдвоем предпочтет веселые посиделки с друзьями.

Но ведь Вова не всегда был таким.

Когда мы стали ближе, когда начали чаще проводить время вместе, я заметила в Куравлеве те черты, которые никто другой не замечал. Я доверилась ему, открыла свое сердце.

И горько поплатилась за это.

— Апельсинки мои, вы готовы? – натянув на лицо счастливую улыбку, заглядываю к дочкам. Они стоят посреди комнаты и с остервенением перетягивают колготки, словно канат.

— Отдай! Это мои! – пищит Соня.

— Нет! Мои! – тянет на себя ткань Маня.

Застываю в дверях. Тяжко вздыхаю.

Опять они за старое…

— Девочки, а вот это чьи? – показываю на точно такие же колготки, что лежат на кровати. – М?

Злясь, выдергиваю из рук дочерей колготы, кидаю их рядом с теми, что лежат.

— Сколько раз я вам говорила не драться? – сверкая глазами от гнева, напираю на них. – Это не хорошо! Вы можете сделать друг другу больно. Покалечить можете! Неужели так сложно понять? – спускаю на детей свою злость.

На глаза наворачиваются слезы, обида. Вновь корю себя. Я никудышная мать.

Наклоняюсь, беру с кровати злосчастные колготки и всовываю по паре в руки каждой дочери.

— Одеваемся, – требовательно произношу. – Живо! – повышаю голос. – И только попробуйте снова начать драться! – грожу им пальцем. – Получите обе. По полной!

Выхожу из комнаты и наспех собираюсь на работу. Привести себя в порядок по-человечески времени уже нет.

Подхожу к зеркалу, скептически смотрю на свое отражение и понимаю, что выгляжу не так фигово, как думала. Только щеки чуть более румянее, чем всегда.

И голова раскалывается.

— Вы готовы? – заглядываю в комнату. Вижу девчонок и не могу сдержать смешок.

Соня надела кофточку задом наперед, Маня колготки перекрутила на ногах, кое-как нацепила, но не может сделать ни шага.

— Ох, – вздыхаю. – Горе вы мое луковое, – сдаю свои позиции и иду к детям.

Кое-как собираемся и, наконец, выходим из квартиры. Время движется неумолимо, пора торопиться в детский сад.

— Давайте шустрее, – прошу Маню и Соню, когда они в очередной раз начинают спорить, кто вызовет лифт.

В итоге вызываю сама, грозно смотрю на девчонок и шикаю, чтоб перестали кричать. Помимо нас на этаже есть другие квартиры и нечего соседям мешать.

Они тут же опускают глазки вниз и строят из себя ангельских созданий. Все в отца, блин! Тот тоже вечно делает вид, будто ничего удачного не случилось.

Лифт приезжает, и тут же начинается спор, кто нажмет на кнопку первого этажа.

Вдыхаю поглубже, делаю все сама и, крепко держа дочерей за руки, выхожу из лифта, а затем на улицу.

— Идем, – говорю им, ведя за собой. Девочки то и дело норовят друг другу сказать какую-то колкость.

Понимаю, что у них сейчас период такой и одной воспитывать детей всегда не легко. А если учесть, какие они у меня характерные, то сделать из них послушных и ответственных будет очень сложно.