Книга Не играй со мной, мажор, страница 53 – Кристина Майер

Сигнал проезжающей рядом машины производит отрезвляющий эффект. Я разрываю наш поцелуй.

— Беги в интернат, — стукнувшись затылком о подголовник водительского кресла, хрипло произносит Ваня. — Вида, мне крышу может сорвать, тормози меня, если не готова, — предупреждает в очередной раз Лютаев.

— Угу, — кивнув. — Увидимся? — спрашиваю несмело. Нас безумно тянет друг к другу, но я предупредила, что до совершеннолетия ничего не будет, я так для себя решила. Ваня не стал спорить или переубеждать, но уверенность моя в этом решении с каждым днем все сильнее трещит по швам.

— Увидимся, конечно. Гулять пойдем? — спрашивает Ваня, поворачиваясь ко мне.

— Я постараюсь побыстрее закончить с уроками, — киваю я. Целую его в щеку и убегаю.

Поднимаюсь в свою комнату. Мама уже звонит. Спрашиваю, как у нее дела, считываю любые изменения во внешности. Выглядит она хорошо. На щеках румянец, улыбка на лице.

— Мам, меня на день рождения одноклассница пригласила, я пойду? — спрашиваю за день до мероприятия. Все откладывала, не знала, идти или нет.

— Надеюсь, вечеринка пройдет не в ночном клубе? — хмурится мама, становится серьёзной.

У нас с ней доверительные отношения, строгих запретов нет, но клубы мама не любит. Ни у одного подобного заведения нет чистой репутации. И я сейчас не о пьяном сексе с незнакомцем в туалете. Такое и без клубов происходит сплошь и рядом. Далеко ходить не надо, в школе несколько дней назад застукали старшеклассников, которые прямо в учительском туалете занимались непотребством. Каким именно непотребством — директор не уточняла, когда проводила собрание в нашем классе, но мы и так поняли, о чём шла речь.

— Валентина нашла из-за чего шум поднимать, — выдает лениво Лешка Шнурков после того, как директор покинула кабинет. — Подумаешь, ученики. Вот когда русичка с Вяземским почти год у нее под носом трахались.…

— Шнурков, рот закрой, — резко обрывает его классная, но он игнорирует требование и продолжает:

— Она делала все, чтобы эта информация не ушла дальше школы. Никаких собраний не проводила, — стебется он.

— Алексей! — выдает истерично Ирина Васильевна.

— Что Алексей? Я разве неправду сказал? — наигранно возмущается.

— Держи свою правду при себе!

— Так это не моя правда. Все знают. И вы тоже….

— Я ничего не знаю! — пробует его перебить, но Лешка куражится, и так просто его не заткнуть.

— Так вы же с ней подружками были, Ирина Васильевна. Они и в вашем кабинете, прямо на вашем столе…

— Шнурков! — уже истерично визжит, руки сжимает в кулаки. Пацаны в классе откровенно смеются. Девочки наблюдают, но интерес эта история вызывает только у меня, остальные, видимо, в курсе.

— Лёх, тормози, — негромко произносит Лютаев, замечая, как трясет классную.

— Да я до сих пор обижен, у меня детская психологическая травма. Ирина Васильевна им ключи оставляла, а меня потом заставляли дезинфицирующим средством стол и парты протирать, будто я тут… жидкость оставлял, — мстит классной Шнурков. Видимо, давно в нем кипело. — Извините, Ирина Васильевна, — поймав предупреждающий взгляд Вани, отступает Лешка. — Больше не буду, — вполне искренне вроде извинился, а классная уже не оценила, выбежала из класса.

Потом мы узнали, что она в кафе сидела, плакала. Шнурков ходил улаживать с ней конфликт. Вроде разобрались, к той теме больше не возвращались…