Книга Не играй со мной, мажор, страница 44 – Кристина Майер

— Что ты сказал? — подается лицом к нему Ваня.

Говорит вкрадчиво, вроде спокойно, но от него такие волны агрессии исходят, что становится жутко. Меня трясет от пережитого стресса, а тут ещё атмосфера в комнате понизилась до минусовой отметки.

— Кто прав, кто виноват, говоришь? — перехватывает руку охранника и убирает её со своего плеча. — Это она, наверное, виновата, что ты с работы съебался, а эти ублюдки решили этим воспользоваться? — Ваня вроде смотрит в мою сторону, но будто мимо, словно я стеклянная.

— Так, мажор, ты себя тут так дерзко не веди, а то.… — пытаясь вести себя уверенно, он все же нервничает. Я вижу, как бегает его взгляд, как скулы играют на лице.

Договорить ему Ваня не дает.

— Сука, ты про*бал свою работу и свою жизнь! — выплевывает Ваня агрессивно, отходит назад, чтобы совершить замах. Видимо, охранник не ожидал, что и ему достанется, а может, просто такой охранник, но он не успел сориентироваться, Ваня наносит удар в челюсть. Тот пытается ответить, Лютаев уверенно уходит от кулака и встречает его ударом. Он как подкошенный падает на пол. Я наблюдаю за всем этим без сожаления, во мне будто что-то умерло: любовь, жалость, сострадание.

Воспользовавшись моментом, Цига, который все это время стоял, забившись в угол, пытается проскочить в дверь.

— Лютый, ты чего? — кричит Цига, когда Ваня хватает его за капюшон и грубо дергает назад. — Я её не трогал.… Не трогал! Это все Миха! Его заказ.… он меня подбил! Просил подержать…. Я не хотел, клянусь…. — малограмотную сумбурную речь останавливает прямой удар в челюсть. Заскулив, Цига хватается за рот, через секунду сплевывает вместе с кровью несколько зубов.

Продолжая теперь совсем невнятно шепелявить, отходит назад. Охранник приходит в себя, тряхнув головой, пробует подняться на локтях.

— Лучше лежи, сука, или я тебя добью, — не глядя в сторону охранника, произносит Ваня. Застонав, тот падает обратно на пол, закрывается локтем от света, режущего глаза. Ваня наносит комбинацию ударов, Цига бьется головой о стену. Оставляя на ней кровавый след, скатывается на пол.

Я не чувствую удовлетворения, не чувствую чужой боли. Я продолжаю биться и умирать в агонии, что сковала мою душу и разум. Наверное, я понимаю тех, кто сходит с ума после изнасилования. Меня это лишь коснулось, но ощущение премерзкое. Мне кажется, от этого невозможно отмыться, невозможно забыть…

Все мои обидчики повержены, а у меня все та же дыра в груди. Пытаюсь поймать взгляд Вани, может, там увижу свет.… тепло, которое согреет и заставит чувства ожить. Но Лютаев не смотрит на меня, сжимая и разжимая кулаки, он тяжело дышит. Его тело звенит от напряжения, венка бешено бьется на виске, а я хватаюсь за его образ, как за спасительную соломинку.

— Вида, сейчас.… дай минутку…. — его грудь резко вздымается и опадает. Он подходит к охраннику, пинает его по ноге. — Вытащи их отсюда. Я добью, если придут в себя, — теперь командует Ваня. Он будто всю жизнь с людьми разговаривал подобным тоном. — Вызови сюда вашего директора, будем с ней разговаривать, — а вот теперь неприкрытая угроза в голосе.

Охранник молча поднимается на ноги. Он старше Лютаева как минимум вдвое, шире в плечах, весит под сто килограмм, а оказался неспособным оказать сопротивление восемнадцатилетнему мальчишке. Вот такая тут охрана….