Книга Не играй со мной, мажор, страница 37 – Кристина Майер

— Целуйтесь! — произносит Лешка Шнурков, последним выходя их класса.

— Дверь закрой с той стороны, — отвечает ему резко Иван. — Я думал о тебе, — перебирая мои пальцы, произносит Лютаев. — Разговор с Ритой затянулся, когда я ее проводил, было поздно, я не хотел тебя будить, поэтому не набрал.

— Я.… — не успеваю ничего сказать, он накрывает мои губы пальцами.

— Я не играю с тобой, Вида, ты мне реально нравишься….

Видана

Сегодня я не хотела подниматься и идти в школу. Схватив с тумбочки телефон, сразу принялась писать Кире.

«Набери мне, как проснетесь», — отправив сообщение, прижала к себе телефон.

Маме, скорее всего, сделали успокоительный укол, чтобы она отдохнула перед операцией. Сама я не спала почти всю ночь, нервничала и переживала, проваливалась в короткий сон и тут же просыпалась. Беспокойство мешало дышать, думать, действовать. Как же тяжело находиться вдали от мамы. Разве я оставила бы её в такой важный момент одну?

Нельзя пропускать школу без уважительной причины, у меня могут быть проблемы, поэтому я заставила себя встать и отправиться в душ. Собираясь, я каждую минуту проверяла телефон, хотя звук был включен. Я видела, что Кира прочла сообщение, но пока не ответила. Напряжение нарастало, в голову лезли разные мысли, которые я старалась гнать от себя.

Перед самым выходом из интерната мне позвонила мама по видеосвязи. Хорошо, что я не успела отойти далеко от своей комнаты. Вернувшись, я приняла вызов.

— Мама, — стараясь сдерживать подступающие рыдания, нарисовала на губах улыбку.

Мы виделись вчера, долго разговаривали, но этого было так мало. Хотелось быть рядом и обнять её, дождаться, когда её вывезут из операционной….

— Вида, всё будет хорошо, я не хочу, чтобы ты переживала, — отвечая на мою улыбку улыбкой. — Я уверена в своем докторе. Я верю, что все будет хорошо, — пытаясь меня успокоить, говорит мягким, нежным голосом. Мне нравится её настрой. — Вида, я люблю тебя, — говорит мама. У меня ком стоит в горле, не могу ответить. Несколько секунд проходит, пока мне удается взять себя в руки. Мой единственный самый любимый и близкий человек борется за жизнь, я должна быть сильной, я должна поддерживать её и помогать.

— Мамочка, я тоже очень сильно люблю тебя, — произношу я. — Буду молиться за тебя и ждать новостей.

— Кира позвонит тебе и обо всем расскажет, — мама переводит взгляд на подругу, которая стоит рядом, скрывая беспокойство, она наблюдает за нашим разговором.

— Давайте не будем киснуть, — наигранно бодрым голосом. — Это первый шаг на пути к выздоровлению, мы пройдем их все и обязательно победим, — сжимает кулачки, как делает перед показом маминых моделей на подиуме.

В палату входит врач, мама спешно со мной прощается, говорит ещё раз о своей любви и сбрасывает звонок. Утерев со щеки одинокую слезу, которую не удалось сдержать, я спешу в школу. Сегодня мне повезло, если бы учитель не задержался, я бы опоздала на урок.

— Что с настроением? — спрашивает Лютаев, когда я сажусь за парту.

— Ничего, — пожав плечами, лезу в портфель за тетрадкой и книгой. Чувствую на себе внимательный, сканирующий взгляд Ивана. — Всё нормально, — даже улыбаюсь ему, но все равно вижу в глазах неверие.

О том, что мама вынуждена была улететь в другую страну из-за болезни, не знает ни одна живая душа. И не узнает. Как бы мне ни хотелось порой выговориться, выплеснуть из себя боль переживаний, я не стану рисковать. Чем больше людей узнают о моей тайне, тем больше вероятность, что о ней узнает отец. Как бы мне ни нравился Лютаев, ему я тоже не скажу.