Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 21 – Саша Девятова

И эту грязь я принёс ей. Зачем? Покрасоваться? Показать, какой я теперь успешный, а она когда-то ошиблась? Но ей это не нужно. Она всегда была выше денег. Даже на операцию матери соглашалась с таким страхом, будто брала в долг не деньги, а кусок собственной свободы.

А я? Я, как последний эгоист, втянул её в свой ад. Сделал её уязвимым местом, мишенью. Теперь Серый и ему подобные получили идеальный рычаг давления. Через неё меня можно сломать.

Я даже этого не предусмотрел.

Нужно заканчивать. Немедленно. Пока не случилось непоправимое.

Поднимаюсь с кресла, иду на кухню. Достаю бутылку коньяка, наливаю в стакан. Два глотка, янтарная жидкость обжигает горло, тепло растекается по телу. Циничная насмешка. Калечить посторонних людей меня не пугает, а сказать этой женщине, чтобы она ушла, от этого сжимается желудок. Какой же я Лютый. Обычный идиот.

Решение приходит вместе с алкогольным жаром. Тяжёлое, неизбежное, как приговор. Так будет правильно. Снова стать для неё тем Лёхой Мухиным, безответственным подонком, который ломает её жизнь одним махом. Чтобы на этот раз — спасти.

Подхожу к двери её комнаты. Не стучу. Вхожу.

Она сидит на краю кровати, обхватив колени руками. Поднимает на меня взгляд. Глаза воспалены, но сухие.

— Собирай вещи, — говорю я, и голос звучит чужим. — Уезжай.

_________

(от лица Дарьи)

Я слышала, как он пришёл. Слышала, как долго он мыл что-то в ванной, как затих, иногда громко вздыхая в просторной гостиной, как пошёл к холодильнику и гремел стеклом, явно наливая себе какой-то напиток.

И вот его шаги решительно приближаются к моей спальне. Чего ждать не знаю, голова раскалывается от боли, я так и не смогла заснуть после его ухода. Ненадолго отключалась и снова смотрела в чёрное ночное окно.

— Собирай вещи, уезжай.

Без стука, без приветствия, без единого подготовительного слова, сразу в цель, сразу к сути. Но…

Поднимаю на него взгляд, полный непонимания. Он реально меня сейчас прогоняет? Или мне послышалось?

— Даш, не смотри на меня так. Я долго думал и передумал. Ты мне не нужна. Не хочу всего этого, договор порви, про деньги не думай, воспринимай их как благотворительную помощь. Всё. Пока!

Разворачивается, выходит из спальни, оставляя меня не просто в подвисшем состоянии, а в реальном ступоре. Я слышу, как он заваливается на диван в гостиной и врубает на стене плазму. Звук делает нарочно громко, мне даже здесь уши закладывает, а там перед колонками, наверное, оглохнуть можно.

Скидываю свои вещи в сумку, медленно выхожу и беру направление к выходу. Чтобы уйти, приходится пройти мимо него, на несколько секунд загородив собой экран огромного телевизора. Плазма вещает какие-то новости, репортаж журналистов про криминальные разборки, крупным планом показывают потерпевшего лежащего на койке в палате больницы.

— Проводишь? — останавливаюсь, не понимаю его, эта резкая смена поведения, эта холодность, он изменился до неузнаваемости после своей поездки куда-то в ночь.

— Ключ в личине, просто иди, Даш, я потом закрою, — коротко отвечает он, даже не поднимая на меня глаз.

В его руке полупустой стакан с коньяком, он делает глоток и нервно машет рукой, чтобы я отошла от экрана. Я делаю шаг, но потом что-то внутри словно перещёлкивает, не могу я просто так уйти. Я что, игрушка?