Книга Жаркий приказ босса, страница 48 – Саша Девятова

Он говорит это с такой твёрдой решимостью, что мне становится почти жаль его. Найти силы? После той страсти, что бушевала в нём несколько минут назад? После той, что бушевала во мне?

— Я не хочу увольняться, — говорю я твёрдо. — И я не хочу, чтобы уходили вы.

На его лице расцветает облегчение, такое явное, что он на мгновение выглядит почти мальчишкой.

— Тогда... что? — он осторожен, не хочет спугнуть.

— Тогда мы работаем, — пожимаю я плечами, чувствуя странное, новое чувство, не власть, нет. Скорее, хрупкое равновесие. — Мы работаем. И мы... учимся двигаться медленно. Очень медленно. И смотрим, куда это нас приведёт.

Он кивает, слишком быстро, слишком готово.

— Медленно. Да. Конечно. Я могу... я буду медленным. Обещаю.

В его голосе слышится такая искренняя, почти комичная решимость быть «медленным», что мне вдруг хочется улыбнуться. Я сдерживаюсь. Сейчас не время для улыбок.

— Хорошо, — говорю я просто. — Тогда... на сегодня, наверное, всё. Мы оба… устали. Нам нужно отдохнуть и прийти в себя, согласны?

— Да, — он сразу же соглашается. — Конечно. Я... я пожалуй пройдусь. Подышу воздухом. Дам вам пространство. Наверняка вам сейчас совсем не хочется видеть меня рядом. Простите ещё раз.

Он поворачивается к двери, берёт ключ. Его движения снова обретают привычную уверенность, но теперь в них читается осторожность. Осторожность человека, который знает, какую хрупкую вещь он держит в руках.

— Виктория? — он оборачивается на пороге.

— Да?

— Спасибо. За... за шанс.

И он выходит, тихо закрывая за собой дверь.

Я остаюсь одна в тихом номере. Внутри больше нет бури. Есть лишь тихая, изматывающая пустота и странное, трепетное чувство — будто мы оба стоим на краю чего-то нового и страшного. И идём туда совсем не спеша.

Тишина после его ухода оглушает. Она густая, звенящая, будто комната до сих пор хранит отзвуки нашего тяжёлого дыхания, его сломанный шёпот и стук моего безумного сердца. Я остаюсь сидеть на краю кровати, не в силах пошевелиться, пальцы бессознательно касаются губ. Они всё ещё горят. Горят памятью о его внезапном натиске, о той дикой, всепоглощающей силе, что на мгновение подчинила меня себе.

И о том, как он остановился.

Во мне борются противоречивые чувства. Облегчение — да, конечно, облегчение. Он ушёл. Я одна. Мне не нужно сейчас с ним говорить, видеть его глаза, полные раскаяния, отвечать на незаданные вопросы. Не нужно бояться нового прикосновения, которое может снова перейти грань.

Но почему тогда эта комната кажется такой пустой? Почему тиканье часов на тумбочке звучит так громко и одиноко? Почему я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре, хотя точно знаю, что он ушёл?

Желание быть непременно рядом. Оно подкрадывается тихо, на цыпочках, и шепчет на ухо. А что, если бы он остался? Если бы мы просто молча сидели рядом в этой тишине, не касаясь друг друга, просто дыша одним воздухом, перемалывая случившееся каждый в себе, но — вместе. Было бы легче? Или ещё невыносимее?

Ложусь в постель, на свою сторону, и бездумно смотрю в потолок. Устала. Устала гонять мысли внутри, устала одёргивать себя, ловлю внутри желание всё отпустить и расслабиться. Полностью. Забыть, что он шеф и мы здесь в деловой командировке. Почувствовать свою женскую силу, очаровывать, улыбаться, просто быть…