Книга (Не) Единственная, страница 84 – Алена Московская

Александр взглянул на меня с лёгкой улыбкой.

— Нет. Это из-за меня. Я многое понял за эти годы. Но знаешь, что самое интересное? — он подался чуть ближе. — Такие вечеринки не убивают любовь. Они убивают иллюзии. А это иногда даже полезно.

Я не знала, что сказать.

Его слова странно резонировали во мне.

Иллюзии… Они ведь тоже были в моей жизни.

Я закрылась, цепляясь за клинику, за семью, за Диму, а вокруг всё рушилось.

Я тоже верила в иллюзию, пока она не развеялась. Как прах.

Мы молчали. Александр снова откинулся на диване, а я прижала к себе подушку и просто смотрела на экран, где викинги по-прежнему размахивали топорами.

— Сомневаюсь, что викинги убивали иллюзии, — сказала я, пытаясь смягчить разговор.

— Они убивали людей, — ответил он с усмешкой, — что, в принципе, проще.

Я фыркнула, снова сделав глоток вина.

— Иллюзии убивать проще, чем людей, да?

Александр снова усмехнулся, но после он долго молчал, словно раздумывал, стоит ли продолжать разговор.

Я уже начала думать, что он передумал, но вдруг его голос нарушил тишину:

— Знаешь… Я тебе так и не ответил на вопрос. Причина не она. Причина я.

Наталья

— Когда-то я ходил с ней на такие вечеринки...

Я вскинула на него удивлённый взгляд.

— С ней? С женой? — переспросила я.

Все еще не могу поверить.

Он кивнул и снова откинулся на диван, глядя в потолок, будто видел там свои воспоминания.

— Да. Ей нравилось это. Все эти маски, правила «да или нет», свобода выбора… Она была одержима этим миром. Как будто искала там что-то, чего не хватало в жизни. — Он усмехнулся, но в этом не было веселья. — А я… я любил её. Любил настолько, что готов был попробовать всё, чтобы сохранить наши отношения.

Я молча слушала, стараясь не перебивать.

— Она просила меня участвовать, — продолжил он, и его голос стал тише, чуть глуше. — Я пробовал. Пару раз. Думал, может, это просто вопрос привычки. Что со временем перестанет быть… грязным.

Он замолчал, а я невольно сжала пальцы на подушке.

— И? — тихо спросила я.

— И это такая мерзость, Наташ, — Саша резко выдохнул, словно выплёскивая что-то из себя, — Люди, которые теряют себя, превращаясь в животных. Вечное ощущение липкой грязи на коже. Ты стоишь там, смотришь на них и понимаешь, что не хочешь быть частью этого.

Я молча кивнула, понимая его чувства. Я сама видела всё это несколько часов назад — тела, стоны, пустые взгляды.

— А Светке нравилось, — продолжил он. — Для неё это была игра, в которой не было правил. И знаешь, что самое ужасное? Когда я сказал, что больше не буду в этом участвовать, она даже не разозлилась. Она просто махнула рукой, как будто это ничего не значило.

Он сделал паузу и снова потянулся к своему бокалу, но, кажется, передумал пить.

— Потом я узнал, что она связалась с каким-то двадцатилетним придурком. Знаешь, какой у них был «кайф»? — его взгляд вдруг стал тяжёлым, почти мрачным. — Он её душил во время этого.

Я вздрогнула, едва дыша.

— Что? — прошептала я.

— Да, — ответил он ровно, как будто рассказывал что-то обыденное, но в его голосе сквозило столько боли, что меня кольнуло в груди, — В одну ночь мне позвонили и сказали, что я должен срочно вернуться домой. Я приехал. Зашёл в спальню.

Он сжал ладони так крепко, что побелели костяшки пальцев.