Книга Полковник. Я тебя раскрою, страница 34 – Кара Райр, Алена Московская

— Кто отец? — спросила я жёстко.

Она замолчала. А потом, шепотом:

— Я не знаю точно. Это было… одноразово. Просто…

— Господи… — я опустила голову в руки. — Ты даже не уверена, от кого родила… а я…

Я поднялась. Слишком резко. Сердце билось в висках.

— Я поставила под угрозу всё. Карьеру. Погоны. Репутацию. Влезла к нему в дом, в постель, в голову. Ради тебя. Ради ребёнка. Ради того, что я считала справедливостью.

Алла ничего не сказала. Только смотрела в стол.

А я уже знала, что назад дороги нет.

Теперь у меня был другой враг.

И это была — ложь.

Я стояла, не веря, что это происходит.

Сестра, которую я защищала, ради которой я ломала себя, — всё это время врала.

— Ты хоть представляешь, что ты наделала? — мой голос сорвался почти на крик. — Ты водила меня за нос столько лет. Я строила планы, искала улики, шла на риск ради правды, которую ты… просто придумала!

Я глотала воздух, потому что дышать становилось тяжело.

— А Ваня? Ты подумала о нём? Ты хоть представляешь, что ты ему подсовываешь? Жизнь, построенную на вранье?! Образ отца, которого он никогда не видел, потому что его никогда не было!

Алла вспыхнула, как спичка. Но не отступила.

— Я хотела нормальной жизни! — выпалила она. — Я хотела, чтобы у Вани был шанс! Чтобы он чувствовал себя нужным! Чтобы не рос в бедности! Чтобы ему не пришлось тащить на себе всё, как мы с тобой!

— За счет лжи? За счёт меня? За счёт его жизни?!

Я не сдержалась. Глаза горели, дыхание рвалось на клочки.

— Ты просто лживая сука, Алла.

Она вздрогнула, как будто я ударила её. И, может, это и был удар — по остаткам чего-то между нами.

Я достала купюру, положила её на стол, не глядя на сдачу.

— За чай. И за всё остальное — расплата ещё придёт.

Я развернулась и вышла из кафе, не обернувшись.

За дверью был холодный воздух. Он ударил в лицо, как напоминание:

Всё.

Теперь — только правда.

И пусть она будет беспощадной.

Эльвира

Прошёл месяц.

Ровно тридцать дней.

Без писем. Без звонков. Без следов.

Давид исчез так же внезапно, как вошёл в мою жизнь.

И я — не нашла ничего.

Ни зацепок. Ни подтверждений. Никаких официальных нитей.

Медицинские связи оказались крепко завуалированы, файлы — пусты или вычищены.

Всё, что было у меня на руках — пара косвенных контактов и бесконечные догадки.

Официально я закончила только пару дел:

разгребла документы по Центральному ОВД, вычистила хвосты, закрыла несколько висяков. И всё.

Пшик.

Ноль.

Пустота.

Сегодня — мой первый день отпуска.

Я не просыпалась по будильнику.

Но и выспаться не удалось.

Утро было такое же, как последние тридцать.

Серое. Плоское. Беспристрастное.

Я встала без желания. Тело двигалось по привычке.

Включила чайник. Кинула в тостер кусок хлеба.

Масло на тост. Авокадо. Половина. Солёное яйцо.

Кофе — без сахара, с молоком.

Села на кухне. Поглядела в окно. Ни одной мысли.

Включила новости. Выключила через минуту.

Пошла в душ. Помыла голову. Промокнула полотенцем.

Выпрямила волосы. Без макияжа.

Смотрела на себя в зеркало, думая:

хотя бы не беременна.

С этим повезло.

Мы не предохранялись. Тогда.

Но я проверилась. Всё чисто.

Спасибо хотя бы за это.

Обед — макароны с курицей.

Без вкуса. Просто, чтобы было что-то в желудке.

Потом снова в окно.

Дорога до дома — пешком.

Прошла мимо того самого кафе, где говорила с Аллой.