Книга Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи, страница 47 – Оксана Барских

Мать его не приехала, старается с ним меньше видеться, но я этот вопрос не поднимаю. Вижу, что Родион слегка мрачен, не хочу его лишний раз расстраивать.

— Это так странно, Родь, — говорю я ему, пока он везет нас с Аней домой. — Я еще на твое предложение не согласилась, а ты меня с семьей знакомишь.

— Никто не запрещает нам быть сожителями, если что. Да и тебя это ни к чему не обязывает, я просто хотел показать тебе, что я серьезен и скрывать тебя не намерен. Да и сестрам объяснить, ху из ху.

— Я думаю, они поняли, — прячу улыбку я за волосами, а сама зажмуриваюсь.

Чувствую, как сладко сжимается солнечное сплетение.

— Ты сегодня останешься? — спрашиваю я у него спустя минут пять, пока он уверенно лавирует в потоке машин на дороге.

Он не успевает ответить. В этот момент ему звонят, и пока мы стоим в пробке он отвечает.

— Майор Суворов, — отвечает грубоватым низким баритоном, и я в очередной раз удивляюсь, как он меняется, когда говорит не со мной.

— Мне тебя учить допросы проводить, Харламов, или ты звонишь мне поныть?!

Родион косится на меня и явно едва сдерживается. Хочет сказать крепкое словцо подчиненному, судя по знакомой фамилии, но при мне не позволяет себе использовать нецензурную лексику.

— Я завтра приеду и тебе глаз на… седалище натяну! — выплевывает он, но отворачивается, как будто я так его разговор не услышу.

Я отвлекаюсь на телефон, а когда он заканчивает распекать Харламова, который часто косячит, как я уже успела заметить, касается моей руки.

— Прости. У нас дело сверху спустили, так что я не мог не ответить.

— Всё хорошо. Я всё понимаю, это твоя работа. Ты сейчас в участок?

— Нет, разве я откажусь от чашки чая на ночь от любимой женщины из-за идиота-подчиненного? — ухмыляется он и резко наклоняется, целует меня в губы, после чего возвращается в прежнее положение и дает газу. Пробка потихоньку рассасывается.

— А как же дело?

— Не убежит никуда. Завтра пораньше встану и поеду. Решу вопрос как-нибудь.

Он никогда не вдается в подробности своей работы, а я и не настаиваю. Чувствую, что там жестко всё и явно мне, как женщине, не понравится.

В груди разливается тепло, когда он выбирает меня. Всё-таки каждой женщине это куда важнее, чем все деньги мира, которые мужчина может заработать.

Анютка к приезду просыпается, так что пока я ставлю чайник и накрываю на стол, Родион отвлекает ее, рассказывая специфические сказки. Немного с полицейским уклоном, прислушиваюсь я иногда.

— И тогда храбрый заяц арестовывает бандита-волка…

Улыбаюсь и качаю головой. Надо будет всё-таки проконтролировать, чтобы он не увлекался.

— Она уснула, — приходил он на кухню буквально минут через пять, когда я снимаю заварочный чайник с плиты. Так он получается вкуснее.

— Так быстро?

— Сказки про полицейских ей заходят. Сразу видно, дочь мента.

Мне бы поправить его, чтобы не забегал вперед, но что-то внутри противится этому. Наши взгляды скрещиваются, между нами витает такое дикое напряжение, что до чая в итоге не доходит. Мы оккупируем диван в гостиной и стараемся не шуметь слишком громко, чтобы не разбудить Аню.

— Ммм, — выдыхаю я в самом конце, когда Родион снова возносит меня на небеса.

— Как насчет вместе душ принять? — шепчет он, нависая надо мной. Зацеловывает шею, и я посмеиваюсь, ощущая, как по телу снова начинает гулять жар.