Книга Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи, страница 10 – Оксана Барских

— Вить, тетя спрашивает, есть ли у тебя в роду наследственные заболевания, — дверь в кабинет врача снова открывается, и оттуда высовывается знакомая голова.

До боли знакомая. И ее появление настолько меня обескураживает, что в груди неприятно покалывает, сжимаясь в острый жгут.

— У отца инсульт был, у деда по отцу сахарный диабет, — сухо отвечает Виктор, даже не улыбнувшись, но его секретарше этого оказывается достаточно.

Дверь снова закрывается, а я наконец опускаю взгляд на его правую руку. На безымянный палец. И горько усмехаюсь, чувствуя себя преданной вдвойне. Полной идиоткой, которую изваляли в грязи, а затем выкинули на помойку, заменив на более молодую версию.

Я молчу. До меня доходит, что бывший муж делает в этой убогой по его меркам больнице.

Я не глупа, хоть и без высшего образования, два плюс два сложить в силах.

Тетя…

Эта стерва-врач с рыбьим взглядом, которая нагрубила мне, — тетя Иры, секретарши мужа, на которой он, судя по обручальному кольцу, женился.

Наши взгляды с бывшим мужем скрещиваются в воздухе, и он неожиданно в ухмылке кривит губы. Нагло обсматривает меня с ног до головы и оценивающе вздергивает бровь.

— Плохо выглядишь, Кать. За год без меня ты сильно сдала.

Дергаюсь, словно от хлесткой пощечины. Более неприятных вещей он мне не мог сказать. Проходится по больному.

Ведь после родов я так и не сумела скинуть лишние десять килограммов, набранные во время беременности, волосы превратились в солому, кожа покрылась пигментными пятнами, а чтобы заняться всем здесь и сейчас у меня просто-напросто нет лишних денег.

Я уже хочу ответить ему что-нибудь не менее колкое, чтобы оскорбить не хуже в ответ, но в этот момент из коляски раздается плач. И я холодею, когда Виктор кидает недоуменный взгляд на мою дочь. Нет. На нашу дочь. О которой он не знает.

Виктор равнодушно скользит взглядом по коляске, видит ее только боком, но внутрь не заглядывает. Ребенок его мало интересует. Он обращает на дочку внимание только потому что она плачет, нарушая его привычную картину мира. Смотрит на коляску озадаченно, словно звук для него инородный и мешает.

Меня же накрывает холодным липким потом, который ручьем течет по коже, и я, как назло, цепенею. Умом всё осознаю, каждое движение его зрачков, шок подруги, собственный страх, а вот тело меня не слушается. Противится любому движению, когда я пытаюсь заставить ноги отмереть и согнуться в коленях.

— Так и будете смотреть молча на ребенка? — вздергивает бровь Виктор и кидает презрительный осуждающий взгляд на Свету. — Успокаивать не собираетесь?

— Я? — растерянно отвечает вопросом подруга и кидает на меня обескураженный взгляд.

На ее руках начинает хныкать ее сынок Егор, повторяя за моей Анюткой, и Виктор морщится сильнее. Оскаливается и с раздражением оглядывается по сторонам, словно впервые замечает, куда попал.

Что это не привычный ему бизнес-центр, вокруг не опенспейс, а больничные стены, и что перед ним не его подчиненные, а посторонние люди, которые не обязаны терпеть его хамство и приказы.

— А кто еще? Я? — рычит Виктор так недовольно, словно раненый зверь, попавший в капкан, который переломал ему кости.

— Мужчина, вы что себе позволяете? Не нужно хамить! — повышает голос Света, укачивая параллельно сына. Хмурится и ядовито скалится, не привыкшая, чтобы ей кто-то что-то в подобном тоне выговаривал.