Книга Измена. Ты нас променял, страница 18 – Оксана Барских

— Не трожь, Паш, – махнула слабо рукой Измайлову, который продолжал считать, что моя боль связана с побоями. – Давид тут ни причем. Точнее, причем, но не так, как ты думаешь. Отвези меня, пожалуйста, в больницу, я… Ай! Я не уверена, что смогу за рулем.

Я застонала и зажмурилась, а затем Паша поднял меня на руки, вынося на улицу. Когда я открыла глаза, мы уже были около его машины. Черный хаммер.

— Ты беременна, – констатировал он, когда усадил меня на пассажирское, а сам сел за руль и нажал на газ, выруливая на дорогу в сторону ближайшей больницы.

— Да, – ответила я тихо и прижала руки к животу.

Ехали мы в полной тишине. Паша периодически косился на мой живот, а я сидела максимально неподвижно, боясь спровоцировать выкидыш. Боль – нехороший признак, но я не чувствовала и не видела крови, что обнадеживало.

Не знаю, как Паша этого добился, но приняли нас сразу.

— Папочка может подождать в коридоре, – сказала медсестра, вызвавшая меня в кабинет к гинекологу.

— Он не отец, – выпалила я, чтобы не ставить Пашу в неудобное положение, а вот он, на удивление, промолчал.

Я не стала разбираться во всем этом и прошла на обследование. Боль уже отступила, но беспокойство меня не покидало.

— Гипертонус матки, – вердикт врача, который и успокоил меня, и заставил напрячься. – Полный покой, никакого стресса. Пропишу вам… Для обследования…

Стресс… Сегодня его у меня было много. И предвидится еще больше, ведь мне предстоял еще и развод. Давид не отпустит меня с миром, а значит, мне еще придется бороться за имущество. Просто так оставлять всё Ольге, когда я столько лет поддерживала Давида и помогала, я не собиралась. Это означало бы выбросить все свои труды и слезы в сточную канаву. И лишать своего малыша того, что ему причитается по праву, я не буду.

Вот только первый триместр – самый опасный, выкидыша я боялась больше всего на свете. Отдохну пару дней, проконсультируюсь с адвокатом и уже после вместе с ним выработаю стратегию.

Пусть Доронин не думает, что я с поджатым хвостом поеду к матери зализывать раны и плакать. Время слез прошло. И я не та клуша, которую себе напредставляла Ольга, горящая жаждой наживы и блеском роскошной жизни. Она совершенно не представляет себе, что такое – быть женой предпринимателя. Это не бриллианты и машины, нет, это лицо. А им владеть она никогда не умела.

— И не затягивайте, вставайте на учет, если хотите сохранить беременность.

Я кивнула врачу и вышла, чувствуя облегчение, что никакого выкидыша не было.

Встать на учет здесь я не могла, так как прописка у меня была совершенно в другом районе. С тех пор, как бизнес Давида пошел в гору, я не посещала муниципальные больницы, ходила только в частные, но сейчас мне придется подужать пояса, до тех пор, пока не решится вопрос с разводом и дележкой имущества и бизнеса.

Напряжение спало, и я вдруг вспомнила о самом главном. Моя машина осталась у полицейского участка, окна не тонированные, а на пассажирском сиденье лежит пистолет.

Измайлов всё это время сидел в коридоре в окружении женщин, где не было ни одного мужчины, так что когда я вышла, то удостоилась завистливых взглядов и шепотков, дескать, как мне повезло с мужем.

— Паш, отвези меня обратно к себе на работу. Там моя машина, – шепнула я ему, утягивая на выход.