Книга Измена. Ты нас променял, страница 11 – Оксана Барских

— Давид! Разберись с ней! – прошипела Ольга, подбоченившись. – Она уже совсем берега попутала, приструни ее!

— Иди-ка ты вниз, Ольга. Лучше, когда твой рот другим делом занят. Потом и покажешь мне, чему научилась на своих этих курсах.

Давид махнул ей пренебрежительно рукой, давая понять, чтобы баба попусту не болтала, и она вынужденно развернулась, потянула за собой ребенка.

— Папа! – прокричал он, отчего у меня даже сердце екнуло. Когда-то я мечтала, что наш совместный малыш так будет называть его, а этот большой и холодный дом познает топот детских ножек.

— А, Данил. Иди давай, поиграй с машинками, – слегка раздраженно отмахнулся от Данила Давид, а после мы остались наедине.

— Ты ублюдок, Давид, заставил ребенка ваши животные стоны слушать, как же я была слепа все эти годы, – горько усмехнулась я, жалея, что была такой дурой, что не успела убежать тогда, когда у меня была возможность.

— За языком следи, не твоего ума дела, что там с Данилом. У него родная мать есть.

— Неужели тебе не жалко его психику, Давид? Господи, – засмеялась я истерично, – какое счастье, что бог не дал нам детей. Боюсь представить, как бы ты сломал их. Ты же псих, настоящий псих.

— Что, задело? Ревнуешь? Понравилось, как настоящая женщина течет и наслаждается? Вот как баба под мужиком удовольствие получать должна, – хмыкнул он, но уже без той злости и агрессии, которую проявлял ко мне до этого внизу. Сразу видно, что он сексуально удовлетворен и расслаблен. В трусах штиль. После близости со мной я его давно таким не видела, отчего вдруг ощутила собственную женскую неполноценность. Гадство. Неужели моя самооценка и правда пошатнулась из-за предательства двух гнусных людей?

— Итак. На чем мы остановились, Алевтина? Ах да. Что ты забыла в моем кабинете? Быстро вытащила всё из своей сумки!

Мне нужно было что-то делать. Если я буду снова наезжать или кричать, Давид снова скрутит меня. Кто знает, чем на этот раз закончится его рукоприкладство. Мое долбаное самаритянство сыграло со мной злую шутку.

Если бы я не задержалась, желая помочь племяннику Данилу, если бы не пожалела его, если бы не сидела оглушенная добрых полчаса на полу первого этажа… Множество этих если бы…

И сейчас я стояла около открытого сейфа, а в моих руках была сумочка, набитая крупными долларовыми купюрами. Я будто впала в ступор, не зная, что предпринять, мозг лихорадочно подыскивал варианты, но ни один из них не подходил. Прорваться через крупную фигура бугая-мужа нереально, прыгать в окно второго этажа – самоубийство, так что постепенно меня начало наполнять отчаяние.

— Алевтина! – предупреждающий рык Давида. И вдруг он оттолкнулся от косяка и двинулся в мою сторону.

Я сделала резкий шаг назад и больно ударился спиной о сейф. Обернулась и увидела свое спасение. Пистолет. Давид поэтому и запрещал мне пользоваться сейфом в его отсутствие, считал, что я могу случайно себе навредить, но до сегодняшнего дня у меня и мысли не возникало взять этот пистолет в руки.

Боковым зрением я видела, как он приближается, а свободной рукой резко схватила оружие и направила дуло в сторону мужа.

— Стой где стоишь, Давид, иначе я выстрелю! Мне казалось, что я должна была сказать это спокойно и пафосно, как это бывает в кино, но мой голос дрожал, пальцы тряслись, да и вся моя речь звучала прерывисто и слабым голоском, словно он у меня прорезался, как это бывает у парней-подростков.