Книга Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка, страница 44 – Оксана Барских, Кира Вербицкая

— Это я вызвала, – спешу развеять их подозрения. Наверняка они и мысли не допускают, что это владелец этого особняка тут – преступник, совершивший такое гнусное преступление.

— Лейтенант Дорохов, что у вас произошло? – представляется, наконец, слегка недовольно самый разговорчивый страж порядка и подходит ближе, при этом принюхиваясь.

Наверное, выгляжу я и правда неважно, особенно после слез и истерики, а уж про домашний наряд и говорить не стоит. Но разве это повод со мной так обращаться?

— Юдин Матвей Давидович удерживает в доме мою несовершеннолетнюю дочь Диану. Ей всего полтора года, в дом меня не пускают, дочь не отдают. Вот все документы.

Я протягиваю паспорт и свидетельство этому лейтенанту Дорохову и жду, пока он внимательно изучит их. Он не особо-то и спешит, словно ему не хочется иметь дело с Юдиным, даже многозначительно переглядывается со своим напарником, но я отступать не намерена.

Плевать я хотела, какие связи и насколько влиятелен этот Юдин, но это не значит, что он может делать всё, что ему заблагорассудится. В конце концов, и на старуху найдется проруха. В данном случае, на богача.

— И как ваш ребенок попал в дом господина Юдина… Матвея Давидовича? – задают мне вопрос.

— Я гостила у него вместе с дочерью, а сегодня утром меня выгнали, а дочь не отдали.

— А Юдин вам… кто?

Вопрос закономерный, и оба полицейских смотрят на меня настороженно. Наверняка не хотят иметь дело с обычной бытовой ссорой или семейными проблемами. Вот только это не мой случай.

— Никто, – отвечаю я и по факту не вру. Юридически он ни мне, ни Диане никем не является. Пока суд не удовлетворит его ходатайство, даже отцом он признан ей быть не может. Про Карину я ничего мужчинам не говорю. Осознаю, что в ее ситуации ей уже я никто.

— Уверены? – вздергивает бровь Дорохов. – Мы же проверим, и если вы нам соврали, разговор у нас уже будет другой.

Я уверенно стою на своем, так что им не остается ничего другого, как потребовать открыть им дверь. Их при этом никто не пускает. Спустя минут пять Юдин лично спускается и выходит, не позволяя никому пройти даже внутрь двора.

— В чем дело, господа лейтенанты? – вздергивает бровь и смотрит холодно, не обращая при этом на меня никакого внимания. Игнорирует, делая вид, что меня не существует.

— Гражданка Возняк утверждает, что вы неправомерно удерживаете в доме ее дочь Возняк Диану Антоновну.

— Гражданка Возняк что-то путает, – нагло усмехается Юдин, и я стискиваю челюсти.

Мне уже кажется, что он просто пойдет в отказ и станет вообще отрицать, что даже видел Диану, но лютое вранье – это, видимо, не про него.

— Если вы про Диану Матвеевну, то я ее отец. По законодательству не могу ее удерживать, это ведь мой ребенок.

Дорохов оборачивается и грозно хмурится, взглядом намекая на то, что он предупреждал. Но я качаю головой и сжимаю кулаки, не собираясь молчать.

— Пусть покажет документы! Диана – не его дочь!

— Господин Юдин, – предупреждающе произносит второй полицейский. – Будьте добры, предъявите документы на ребенка. В ее свидетельстве о рождении вы отцом не указаны. Тут прочерк.

Перед его лицом мелькает бумага, и Юдин мрачнеет. Я же ликую, ведь правда на моей стороне. Но радость моя оказывается недолгой. Пустой.

— Дочери Валерии в моем доме нет, – заявляет он, глядя мне в глаза, и я пошатываюсь.