Книга Цена развода. Я не отдам вам сына, страница 54 – Оксана Барских

— Ты знаешь, я хотела поговорить не об этом. Твоя мать уверена, что тебе стоит быть с Анфисой, и это проблема.

— Не беспокойся, этого не будет. Моя мать может желать чего угодно, но этого не случится.

— Нет, Гордей, ты не понял. Дело не в тебе и не в Анфисе. Таким образом она хочет быть ближе к Дмитрию Севастьянову. Она на нем помешалась, и с этим нужно что-то делать. Мне кажется, тебе нужно с ним связаться, чтобы он серьезно с ней поговорил. Судя по нашему разговору, она верит в его обман и считает, что когда-то он разведется с женой и будет с ней.

Я подробно рассказываю Гордею о разговоре с его матерью, и с каждой минутой он хмурится сильнее. Я знаю, что все эти месяцы он не общается с биологическим отцом, и его коробит мысль о необходимости разговора с ним, но он понимает, что это неизбежно.

— Соня, это всё, о чем ты хотела поговорить? — тихо спрашивает Гордей.

В его глазах царит надежда.

— Спасибо, что заботишься обо мне и Диме. Я и правда это ценю.

Его взгляд меняется, и я медленно качаю головой, давая понять, что разговор окончен. Он явно хотел завести тему, которая мне не понравится, но я быстро пресекаю его желание. Вижу, как его взгляд тухнет, и хоть внутри появляется сожаление, я твердо стою на своем.

Я не должна проявлять слабости и возвращаться к прошлому.

Спустя два дня мне становится легче, но пребывание в доме Гордея заставляет меня испытывать неловкость. Возможно, если бы он ходил на работу, его присутствие не ощущалось бы так остро, но его желание помочь сокращает между нами дистанцию.

Единственное время, когда я могу вздохнуть полной грудью, это когда он уходит на улицу с Димой, чтобы подышать свежим воздухом и выгулять сына. В такие моменты я чувствую, с одной стороны, какую-то легкость, а с другой — одиночество, от которого уже успела отвыкнуть.

Мария Федоровна приходит каждый день и всегда готовит еду, освобождая меня от стояния у плиты, и к этому я настолько привыкаю, что это вызывает у меня страх. Мне слишком сильно нравится жить в квартире у Гордея, а этого я допустить не могу. Боюсь проявить слабину и наступить на те же грабли.

Хотя я и вижу, что он ведет себя по-другому, но не обольщаюсь, понимая, что это лишь временно, пока мы официально не вместе. Помню, когда у нас был конфетно-букетный период, отношения между нами были совсем иными, чем в браке. Каждый из нас тогда старался казаться лучше, чем есть на самом деле, а уже затем в быту раскрылись наши истинные характеры.

— Гордей Владимирович прямо сияет с тех пор, как вы поселились у него, — вдруг говорит Мария Федоровна, входя на кухню, где я пью чай и смотрю в окно, наблюдая за тем, как Гордей качает Диму на качелях.

Сын смеется, а у меня сердце болит от сознания того, что скоро всё это закончится, и Дима снова начнет спрашивать, почему мы не живем вместе втроем. Ответа на этот вопрос у меня нет, и сил придумать его пока не хватает. Несмотря на то, что я иду на поправку, всё еще чувствую недомогание.

Я поворачиваю голову, услышав вопрос домработницы, и слегка улыбаюсь, не зная, что сказать.

— Я почти выздоровела, поэтому мы больше не будем стеснять его и вскоре уедем к себе. У нас есть своя квартира, — добавляю я и смотрю на Марию Федоровну, замечая на ее лице странное выражение, но не могу понять, о чем она думает.