Книга Разведенка. Беременна в 46, страница 71 – Оксана Барских

— Варя? – прищуривается Анна. – Ты что, подслушивала?

В ее голосе звучит обвинение, которое вызывает у меня неподдельное удивление. Но отвечать на него я не намерена.

— Сколько ты хочешь, Варя? – берет быка за рога Марк и машет рукой, чтобы жена не вмешивалась. – Ты не станешь писать заявление на нашу дочь, а мы не только поможем тебе с успехом развестись, заполучив половину юр.фирмы Влада, но отстегнем тебе еще сверху столько, сколько скажешь.

Он ничего не говорит про моего ребенка или мое здоровье, ему всё равно на нас. Предлагает всё так уверенно, словно не сомневается, что я соглашусь. Считает, что продам душу и совесть ради каких-то бумажек, явно судит по себе.

— Как у вас только язык повернулся такое мне предложить. Пошли вон! И чтобы я никогда вас больше не видела! – цежу я сквозь зубы.

— Не делай глупостей, Варя, у нас такие связи, что ты должна наше предложение считать за благословение свыше. Мы тебе одолжение делаем, что идем навстречу и готовы финансово покрыть те потери, которые ты понесешь из-за ошибки нашей Марьяны, – морщится Марк, пока его жена стоит недовольная рядом. В ней ни капли сочувствия, словно я уже превратилась в ее врага. Еще когда открыла им глаза на дочь. И зачем вообще связалась с этой семейкой? Вот дернул же меня черт восстанавливать справедливость.

— Ошибки? Так вот как покушение теперь называется? Что ж, буду знать, спасибо, что просветили, – ехидно хмыкаю я, но ничего больше по этому поводу не говорю. Нет желания вообще вспоминать об этой гадине.

В этот момент вижу, как в нашу сторону идут двое полицейских. Лица знакомые, и одного из них я узнаю. Работал когда-то у нас в прокуратуре. Чувствую облегчение, что они избавят меня от присутствия Алёхиных.

Марк, не видя их, хватает меня вдруг за плечо и с ощутимой силой сжимает его, нависая надо мной.

— Не дури, если не хочешь оставить своих детей сиротами. Ты ведь умная женщина…

Марк замолкая. Между нами многозначительная пауза.

— Это угроза?

Он не отвечает. Игнорирует, но ухмыляется так нагло, что сомнений в угрозах не остается.

— Брат Ани – прокурор, так что у тебя ни единого шанса выиграть дело, но тебе повезло, что нам не нужна огласка, и мы…

— Варвара Леонидовна, у вас проблемы? Эти люди досаждают вам?

Леонид Винокуров. Вспоминаю я имя бывшего коллеги и киваю ему с облегчением. Марк отпускает меня, глянув, кто подошел, но смотрит на меня предупреждающим взглядом. Вот только я не собираюсь идти у него на поводу и бояться. Слишком многое на кону. Мой ребенок.

— Да, эти люди мне угрожают, – киваю я и сжимаю у бедра сумку. В ней телефон, где я предварительно включила диктофон. Знала, что пригодится.

Когда к нам подходит полиция, Марк затихает и сжимает зубы, явно сдерживая себя, чтобы не сказать ничего лишнего, а вот Аня наоборот из молчуньи превращается в наглую тетку, которую я совершенно не узнаю.

Она всегда казалось мне дамой воспитанной, из интеллигентной семьи, но теперь, когда я вижу, в каком тоне и с каким презрением она общается с обычными полицейскими, до меня доходит, что я никогда не видела, как она ведет себя с простыми людьми, которые не обладают должной властью.

Она окружает себя людьми состоятельными, с которыми говорит на равных, а мы с ней хоть и значились подругами, но виделись нечасто.