Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 89 – Оксана Барских

— Молозеное! — требовательно, но в то же время хитро посматривает она на меня, а я в очередной раз поражаюсь, как сильно она похожа на свою погибшую мать, мою дочь.

В груди щемит, но я быстро прогоняю тоску, ведь давно решил, что прошлое должно оставаться в прошлом. Ни к чему внучке видеть, как я тоскую по ее матери. Дети они ведь как губки, всё впитывают и запоминают.

— Оля, никакого мороженого, я же сказала, — менторским голосом говорит Ника и подхватывает Олю, когда она слезает с моих рук и пытается утянуть меня в сторону передвижного ларька.

— Вроде не холодно, да и не болела она давно. Дай мне ее побаловать, — киваю я Нике и беру Олю за руку. — Идем, купим тебе мороженое. Ты какое хочешь? Сливочное или шоколадное?

— Кубничку, — с важным видом требует Оля и бежит рядом едва ли не вприпрыжку. С учетом моего длинного шага наша скорость почти наравне.

— Кубничку так кубничку.

— Балуешь ты ее, Миш, — говорит отстающая Ника, дышит едва ли мне не в спину.

Оля в этот момент вырывается и убегает вперед, чтобы встать в очередь за ребятней, которая выстроилась в ожидании мороженого, и Ника равняется, после чего мне приходится немного сбавить шаг.

— А для чего еще нужны бабушки и дедушки, если не для того, чтобы баловать внуков? — усмехаюсь я.

— Это при наличии родителей, Миш. А мы сейчас Оле за родителей, а не…

Она замолкает, голос ее дрожит, а я молчу, хотя мне есть что сказать. Понимаю ее горе, ведь и она потеряла сына, но я уже устал возвращаться к этому вопросу. Ведь прошлое не изменить, и я не хочу омрачать настоящее и будущее страданиями и горем. Стараюсь сделать всё, чтобы Оля не чувствовала себя сиротой.

— Надеюсь, Оле ты ничего подобного не говоришь?

Хмурюсь, посматривая на Нику. Она идет, склонив голову, даже будто вытирает слезы с щек, но я не сокращаю между нами дистанцию. Мы сваты, ничего больше.

— Конечно, Миш, ты за кого меня принимаешь? — возмущается Ника и вскидывает на меня гневный взгляд. Такой она мне нравится куда больше. — Просто я беспокоюсь за Олину дисциплину и здоровье. Если ты будешь постоянно потакать ей, разбалуешь. У нее может горло заболеть, ангина опять же, а вдруг еще и…

— Хватит, Оль, я тебя понял. Но от одного мороженого ничего страшного не будет. Да и сейчас не зима, на улице тепло, а ребенок хочет. Или предлагаешь мне быть плохим копом?

— Пока выходит, что это моя роль, — фыркает Ника, а я ничего на это не отвечаю.

Может, дело в моей сентиментальности, но с родной дочерью я был довольно строгим отцом, и теперь мне остается только сожалеть об упущенном времени с ней. Когда она была маленькая, я почти постоянно пропадал на работе, даже не заметил, как она выросла.

Так что с Олей стараюсь таких ошибок не допускать. Конечно, работа по-прежнему занимает много времени в моей жизни, но для внучки я выделяю свободные дни, чтобы она чувствовала и знала, как важна для меня.

— Ладно, Миш, прости. Я сама не своя, на взводе. Сам понимаешь, похороны, потом поездка обратно. Я вся на нервах.

Ника вздыхает и нервно поправляет волосы с двух сторон, но я давно привык к ее суетливости, так что не обращаю внимание на такие ее выпады.

— Может, тебе отдохнуть, Ник? Я возьму отпуск и заберу к себе Олю, а ты съездишь куда-нибудь. На курорт или в санаторий. Оплату я беру на себя, ты же знаешь.