Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 45 – Оксана Барских

Она шмыгает носом и едва не всхлипывает, но раздувает ноздри и шумно выдыхает, сжав зубы.

Я же чертыхаюсь, бросая на Романа гневный взгляд. Неужели он не мог проконтролировать, чтобы Вера была не в курсе их встречи? Версию, что сам Артем ей рассказал о разговоре, я отметаю. Иначе бы она не ждала так сильно хоть какой-то весточки от него.

— Я ему не угрожал, — хмыкает Рома и мрачнеет, явно обескураженный тем, что Вера в курсе разговора. — Так что если это всё, что ты хотела мне предъявить, будь добра и сядь, уважь мать. Она весь день готовила ужин.

Раньше мне стало бы приятно, что он меня выделяет и не хочет расстраивать, сейчас же я вижу всё под другим углом. Он давит на ее чувство вины, провоцируя его и во мне. Изнутри поднимается протест, но первой реагирует Вера.

— Не собираюсь больше участвовать в этом фарсе, — ревет она и выбегает из-за стола.

Я едва успеваю нагнать ее у двери, как она резко влетает в свои кроссовки и выскакивает наружу. Я за ней, так как боюсь, что натворит глупостей, но она даже не оборачивается на мой зов. — Я прослежу, чтобы она не натворила глупостей, мам, — появляется рядом выскочивший следом Платон и тревожным взглядом смотрит на меня сверху вниз. — Ты уверена, что всё правильно делаешь?

— Яйцо курицу не учит, сынок.

Ему достаточно этого ответа, и он тоже выходит, накидывая на себя куртку.

Становится чуточку легче, что сын проследит за Верой, а на мужа злость лишь усиливается.

Когда я возвращаюсь за стол, Рома, Мел и Кирилл продолжают сидеть на местах. Мужчины возобновляют разговор о делах, будто ничего не произошло, а вот дочь расстроена.

— Вот и посидели в кругу семьи, называется, — потерянно выдыхает Мел и печально осматривает осиротевший стол. — Хорошо хоть детей на няню оставили.

Мне нечего ей сказать, я слишком опустошена. Благо, что Вера не подняла вопрос о своем усыновлении, так как старшие дети еще не в курсе, а у меня пока нет сил разбираться еще и с этим. Но рано или поздно и они узнают, ведь Вера не сможет вечно страдать по Артему.

В груди ворочается чувство вины и беспокойство, будто мы делаем с мужем что-то не то, но я душу его в себе и встряхиваю головой. Мы ведь желаем дочери только самого лучшего, чтобы она не наступила на грабли, которые мы можем вовремя убрать с ее пути.

Атмосфера семейного ужина безнадежно испорчена, так что Мел и Кир надолго не задерживаются. И вскоре мы с Романом остаемся в доме одни. Он выглядит мрачным, а я переживаю. И за дочь, и за ситуацию в целом.

— Я свою часть уговора выполнила, Рома, — предупреждаю я его, как только машина детей отъезжает от ворот. — Мел поверила, а с Верой ты сам накосячил.

Отношение ко всему Платона я опускаю, так как вряд ли смогу убедить мужа, что наш сын настолько наивен, как старшая дочь, чтобы поверить в тот бред, что я несла насчет сотрясения, но Рома на удивление кивает, не выказывая мне претензий.

— И я свою часть выполню, Полина, не сомневайся. Роман Верхоланцев свое слово держит, — холодно чеканит он, а затем скалится, окидывая меня странным, давно забытым взглядом. — Как уберешься, ступай в спальню. И надень белье пособлазнительнее.

— Что? — выдыхаю я и отступаю, чувствуя, как к горлу подкатывает отвращение и потрясение.

Рома ухмыляется, глядя на мое испуганное лицо, и наклоняет голову набок, нависая надо мной и будто загоняя в угол.