Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 50 – Оксана Барских

Наши взгляды скрещиваются, и время словно останавливается.

— Люба? – шепчет она умоляюще, а я цепенею.

— Она не будет лечить мою дочь! – истерично в который раз кричит Феодора Степановна.

С ней явно не всё в порядке. Она то кидается на медперсонал, то на Саяна, пытаясь прорваться через него ко мне, и никак не может успокоиться. Даже ее дочь Лиза и то ведет себя куда спокойнее, как только мы оказываемся в клинике.

— Мама, – пищит Ермолаева, в страхе выпучив глаза. От былой стервозности не остается и следа, она и правда напугана, чувствует собственную беспомощность.

Как женщине, мне плохо, внутри я плачу и чувствую отчаяние, что вся моя семья крутится вокруг Лизы. Даже моя племянница Карина хнычет и всё время спрашивает у матери, что с ее братиком.

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть и не слышать этого разговора. На душе становится тоскливо, грудная клетка сжимается, и я остро осознаю, что уже много месяцев за моей спиной идет двойная игра. И в нее даже вмешали мою любимую племяшку.

Если на нее я не могу злиться, ведь она ничего плохого мне не желает, то вот на сестру и ее мужа я обижена. Чувствую себя преданной и оплеванной, словно я мусор, с которым никто не собирается считаться. Пнули и ладно.

— Всем закрыть свои рты! – басит Саян, когда шум и галдеж в процедурной набирает такие обороты, что я не слышу даже собственных мыслей.

Все моментально затыкаются. Даже Феодора Степановна и та втягивает голову в плечи и смотрит на него затравленным зверем. Саян, когда оказывается в роли главврача, ведет себя иначе, чем в обычной жизни. Даже внешне меняется, становится строгим и твердым, видно, что не потерпит хаоса.

— Вышли все из кабинета, здесь вам не проходной двор, – цедит он сквозь зубы, и Карина прячется в подоле платья матери. Хнычет, испугавшись, и смотрит на дядю снизу вверх со слезами на глаза. Впервые видит его таким злым, даже начинает от испуга икать.

Ульяна подхватывает ее на руки и выбегает в коридор первой, чтобы успокоить дочь, а вот Родион и Феодора остаются.

Старший брат Саяна прожигает недовольным и полным подозрения взглядом меня, словно считает, что я специально могу навредить женщине, которая носит ребенка Саяна, вред.

Феодора Степановна же, упрямо поджав губы, меряется взглядами с моим мужем. Пытается прогнуть его и заставить изменить свое решение.

— Я никуда не уйду! Лиза – моя дочь, и я останусь с ней. Я должна проследить, чтобы эта, – окидывает меня презрительным взглядом, – ей не навредила.

— Эта, как вы выразились, – выплевывает Саян, задетый пренебрежительным ко мне отношением, – врач высшей категории. Акушер-гинеколог. Единственный, кто сейчас свободен и может спасти жизнь вашему внуку!

— Это не только мой внук, но и твой сын! – выкрикивает мать Ермолаевой. Ей всё нипочем. Видно, что она прошло огонь, воду и медные трубы, так как преодолевает свой страх и выступает против Саяна, которого даже брат сейчас немного побаивается.

— Я прекрасно об этом помню, – с какой-то горечью говорит Саян, и я чутко ощущаю его настроение. Вижу боковым зрением, что он кидает на меня мимолетный взгляд, но не обращаю на него внимания.

Мне сейчас физически больно смотреть на него. Я сосредоточена на пациентке, которую стараюсь воспринимать как безликое существо, которому нужна моя помощь. Если я буду держать в голове, что это Лиза Ермолаева, та женщина, что беременна от моего мужа, то просто-напросто свихнусь.