Книга Любовница моего мужа, страница 44 – Оксана Барских

— Когда ты узнал про мальчика…

— Диму, — поправил, затем пояснил, — его зовут Дима.

Наде в сердце будто ударили копьем. Она больше не испытывала чувство отчаяния, но ощущение, будто ее где-то предали, не покидало. Над ним она была не властна.

— Когда ты узнал про Диму, почему сразу мне не сказал? — посмотрела на мужа откровенно и вопросительно.

Еще до того, как он ответил, она уже знала, что скажет.

— Не хотел, чтобы ты расстраивалась, Надь. Ты ведь так одержима ребенком, что я решил, тебя это сильно расстроит.

— Это ведь не разовая покупка, Леш, думаешь, сейчас я не расстроена? — прошептала, чувствуя в голосе надрыв, а в горле боль.

— Прости, я думал, что подготовлю тебя постепенно. Надеялся, что ты забеременеешь и не так остро воспримешь факт наличия Димы. Надь, ты не бойся, я виделся с ним в первый и последний раз, просто хотел увидеть. Нашей семье он мешать не будет, я просто буду платить алименты и всё.

Гдальский говорил уверенно, словно давно всё взвесил и принял это решение, а Надя вот была поражена его словами. Ее будто обухом по голове ударили. И она расплакалась, прижимаясь всем телом к мужу. На душе вдруг потеплело, ведь после печали появилась надежда. Леша ее не предавал, даже любит настолько сильно и не хочет причинять боли, что ради нее готов не общаться со своим ребенком.

Какая-то червоточина тлела у нее в мыслях, но она откидывала мысли о ней от себя подальше. Главное, что муж ее любит сильнее всех.

— Нет, Леш, так не пойдет. Это ведь твой сын.

Пусть Наде давались эти слова с трудом, но она не была настолько мелочной, чтобы злиться на ребенка, который не виноват в том, что его отцом являлся ее, Надин, муж.

— Я уже вижу, о чем ты думаешь Надя. Сразу говорю, нет.

Гдальский поджал губы и отрицательно качнул головой. Он всегда поражался сердобольности жены, но на этот раз уступать не планировал. Ей и без того было тяжело из-за невозможности забеременеть, так что наличие у него ребенка всё усложняло лишь еще сильнее.

— Ты виноват передо мной, Леш, — начала жена издалека, глядя его по груди и хитровато поблескивая глазами. — Я всё еще обижена за твое вранье, и что ты там сказал про меня? Я страус?

Услышав это, Алексей пожалел, что вообще открыл свой поганый рот. Лучше бы просто встал на колени и извинялся бы, пока жена не простила бы.

— И что ты предлагаешь? — выдохнул, смиряясь. Ему казалось, что он совершил сейчас большую ошибку, но выбора у него не было.

— Дима — твой сын. Я не прощу себе, если из-за меня он будет расти без отца.

На секунду Гдальскому показалось, что жена совсем выжила из ума и откажется от него, подарит Карине и Диме, но этого не произошло.

— Стань для него хотя бы воскресным папой, Леш, не хочу брать на душу новый грех. Он ведь ребенок. Нашему могло бы исполниться столько же лет. Они почти… ровесники.

Надя зажмурилась, пытаясь справиться с наплывом эмоций, и мужчина всё понял. Она ассоциирует Диму с их ребенком, которому не было суждено родиться. Может, так для ее психики лучше, но Гдальский чувствовал огромный пласт вины на себе, и это с ним останется на всю жизнь.

— Хочешь, чтобы он к нам приходил? — тихо спросил, но прозвучало весьма громко.

— Нет! — Надя выдохнула, вытаращив на него глаза. — Я… Давай не сразу, Леш, я… Я пока не готова, мне надо переварить всё, а потом…