Книга Измена. За границей дозволенного, страница 2 – Кара Райр, Рита Нестерова

Хотя, казалось бы, куда выше то прыгать? Премьер-министром страны становиться?

Хотя, с его амбициями я бы не удивилась, что именно этого он и хотел.

Но я-то не молодею! Организм у меня не молодеет.

Мне уже 26. Еще годика два и часики будут тикать очень и очень быстро.

Обернуться не успеем, как уже 35, а я все без ребенка. Без сладкой бусинки, которая уже могла в школу идти.

И вот я нашла это злополучное письмо.

Не выгляди оно абсолютно натурально, со всеми печатями и подписями, я бы подумала, что это точно розыгрыш какой-то.

Но похоже, что это вовсе не было никаким розыгрышем. Это реальность, о которой я не знала.

Я думала, что муж абсолютно честен со мной.

Я никогда не замечала и никогда не ловила его хоть на какой-то, малейшей лжи, а тут такое!

Это как скрывать слона в посудной лавке!

И у него это успешно получалось пять лет…

И ни одного телефонного звонка, случайного разговора или сообщения от его сына я не видела. Ни-че-го.

Отчего же он так тщательно скрывал его от меня?

Зачем? И сколько вообще ему лет? Он развёлся давно, задолго до встречи со мной. Выходит, что Грише больше, чем восемь лет, точно.

И выходит, что муж не платил все эти годы алименты? Все? Да как он могу ребенка без поддержки оставить?

Только вот почему письмо пришло именно сейчас? Большой-большой вопрос.

Я повертела конверт и увидела надпись: «дата вручения». Это было три месяца назад.

Значит, он вскрыл его, прочитал и закинул конверт в свой старый дипломат, а затем, благополучно забыл об этом, а я нашла…

Весь день промаялась, разобрала оставшиеся вещи, но больше ничего не нашла.

Все расставила по своим местам. Протерла пыль в новой уютной квартире.

Весь день прокручивала в голове мысли о том, что нашла.

Может, он хотел рассказать и не смог? Может, его просто подставили? Новая высокая должность. Хотя, это ведь только было известно совсем недавно.

А может это все ложь и ребенок-то и не его. Вот придет сейчас, и мы поговорим. Поговорим. Ой как поговорим.

А пока так и продолжала наводить марафет. Расстелила новое пастельное. Есть и пить хотелось ужасно.

А потом, пока раскладывала вещи в шкафу, сама не заметила, как наступил вечер, и я услышала, как во входной двери квартиры проворачивается ключ.

Сердце моё бешено заколотилось. Так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

— Дорогая, я дома,— послышался его голос в коридоре.

Оксана

Паша. Уже вернулся с работы.

— Малышка, ты где? — его голос отбился эхом от стен ещё пустой, не до конца обжитой квартиры.

Я встала с колен, сжимая конверт в руке. Да, я полдня носила его за собой. Ровно с той секунды, как нашла.

Обернулась на выход из нашей спальни и увидела его.

— А вот ты где! — улыбнулся Паша, заходя в комнату.

— Подожди, — вытянув руку в останавливающем жесте, я сделала шаг назад, так как он хотел, как обычно, поцеловать меня и обнять после рабочего дня.

Мне сейчас не до поцелуев.

— Что такое, малышка? — он вздёрнул бровь от недоумения.

— Что это такое, Паш? — почти дрожащим голосом спросила я, протянув ему смятый конверт на вытянутой руке.

Он резко изменился в лице. Настолько резко, что я сама опешила.

Он нахмурено посмотрел на конверт и быстрым движением вырвал его из моих рук.

Опустил голову и вчитался.

— Где ты это нашла?

То, что он был недоволен, это просто мягко сказано.