Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 76 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Он просто… сидит. Рядом. Чтобы быть рядом, но не вторгаться.

Я замираю, глядя на него, и чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается. Смесь противоречивых чувств — злость, благодарность, раздражение, облегчение.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он открывает глаза и смотрит на меня. Взгляд усталый, но мягкий.

— Хотел быть рядом, если понадоблюсь, — говорит он просто, без лишних слов. — Хотел уходить, но услышал, как сына плачет. Продолжал минут десять и понял, что ты не можешь его успокоить. Решил не уходить, а то мало ли. Скорую вызвать или сходить в аптеку. Ну или просто покачать, поддержать на руках, если ты устанешь.

— Я же не просила тебя оставаться… — отвечаю я, качая Артёма, который продолжает плакать у меня на руках.

— Знаю, — кивает он спокойно. — Но я всё равно здесь. Если вдруг… Если вдруг тебе будет нужна помощь, я рядом. Просто скажи. Но если не хочешь, я сейчас же уйду…

Я смотрю на него и не знаю, что сказать. Внутри бушует буря эмоций, но я не могу их выразить. Просто киваю коротко и ухожу обратно в детскую, прижимая Артёма к груди. Вадим остаётся, судя потому, что я не слышу звук захлопывающейся двери.

А Артём наконец успокаивается и я укладываю его в кроватку, поглаживая по животику, пока он не засыпает окончательно.

Сажусь в кресло рядом, чтобы посмотреть, как он спит. Убедиться, что не проснётся через пять минут. Такой маленький, такой беззащитный. Моё сокровище. Моё всё. Закрываю глаза на секунду. Всего на секунду. Чтобы отдохнуть. Чтобы перевести дух.

И вдоуг просыпаюсь от того, что чувствую на себе что-то. Мне тепло.

Открываю глаза медленно, с трудом поднимая веки, и вижу плед, которым кто-то укрыл меня. Мягкий, пушистый, он лежит на мне, согревая. Сколько я проспала, не знаю.

Поворачиваю голову и вижу Вадима.

Он стоит у двери детской, опираясь плечом о косяк, и смотрит на Артёма в кроватке. Лицо его мягкое, полное любви и нежности. В глазах — что-то такое глубокое и искреннее, что у меня перехватывает дыхание.

Он любит его. По-настоящему любит.

Он замечает, что я проснулась, и тихо улыбается — виновато, смущённо.

— Прости, — шепчет он, стараясь не разбудить Артёма. — Не хотел будить. Просто подумал, что тебе холодно. Ты так съёжилась во сне…

Я смотрю на него, и внутри что-то тёплое, почти забытое, разливается по груди. Чувство, которое я давно похоронила под слоями боли и обиды.

— Спасибо, — шепчу я, и голос звучит хрипло от усталости.

Он кивает, улыбается ещё раз — коротко, мягко — и тихо уходит, прикрывая за собой дверь так осторожно, будто боится потревожить тишину.

Я сижу, укрытая пледом, и смотрю на спящего сына. И думаю о Вадиме. О том, как он изменился. Или пытается измениться.

Я всё ещё не могу ему доверять. Всё ещё боюсь поверить, что это не игра, не манипуляция.

Но что-то внутри меня шепчет: «А вдруг это правда?».

На следующий день я случайно слышу его разговор по телефону. Выхожу из ванной, где купала Артёма, и слышу голос Вадима, доносящийся с балкона. Дверь приоткрыта, и я невольно останавливаюсь, прислушиваясь.

Он стоит спиной ко мне, прислонившись к перилам, и говорит с кем-то по телефону.

— Да, продаю, — говорит он устало, и в его голосе — решимость. — Нет, мне не нужно. Мне нужны деньги для семьи.