Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 50 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Не знаю, что на него действует сильнее. Мой тихий надломленный голос или тоска в нем, но в итоге он неожиданно соглашается, прекратив споры.

— При двух условиях, Насть. У тебя будет домработница, которая будет помогать тебе по хозяйству. И я буду координировать работу бригады для ремонта в детской.

Я молчу. Поднимаю наконец взгляд и смотрю на него, пытаясь понять, чего он пытается добиться. Неужели думает, что сможет купить мое прощение.

— Я всё равно буду заботиться о вас, Насть, — отвечает он на мой невысказанный вопрос, словно читает мои мысли. — Если не лично, то через других. Соглашайся, пока я согласен съехать. Имей ввиду, это временно.

Последнее предложение он будто говорит вопросительно. Тонко чувствует, что это зависит от меня. Не от него.

Я молча киваю, ощущая себя почему-то проигравшей, закрываю чемодан и иду «радовать» родителей новостями о своем отъезде.

С тех пор, как я вернулась в город, в нашу квартиру, ремонт слышен в каждой комнате. Чуть ли не с утра до вечера.

Вадим же, хоть и живет в гостинице, как он говорит, проводит здесь чуть ли не всё свободное время. Так что я выдыхаю только когда он пропадает на работе. В такие часы меня даже шум ремонта в детской не напрягает.

Дом уже не кажется мне местом, где я могу отдохнуть. Постоянно слышен звук перфоратора, визги дрели, чувствуется запах краски, сколько бы я не проветривала в остальных комнатах.

Но всё бы ничего, если бы не постоянное вмешательство Вадима, который принимает участие в каждой детали. Везде уже слышу фантомный голос мужа. Громогласный, спокойный и слишком уверенный. Властный такой, как будто это он тут до сих пор хозяин. Как будто не сомневается, что вскоре я дам слабину и позволю ему вернуться.

— Угол переделать, я же сказал, закругленные, — слышу я в очередной раз.

Иногда мне даже кажется, что с окончанием ремонта он тянет сознательно. Но я не могу этого доказать, да и нет желания разговаривать с ним, чтобы решать этот вопрос.

Так что я просто терплю сквозь сжатые челюсти, как он уверенно ходит по квартире и раздает указания ремонтной бригаде. Ему нравится этим заниматься, в голосе и походке чувствуется.

Он искренне считает, что если купит правильную коляску, выберет «самый хороший» комод, закажет «самый удобный» матрас и сделает идеальный ремонт — этим можно стереть измену. Замазать, как трещину в стене. Что забота — это список покупок, чек из магазина детских товаров, согласованный дизайн-проект.

А самое ненавистное, что он до сих пор пытается привлечь к этому и меня. Тревожит, расспрашивает, как будто показывает, каким он стал паинькой. Вот только еще месяц назад меня бы порадовали такие изменения в муже, а сейчас… Мне противно. Неважно всё это, ведь я знаю, что на самом деле скрывается за этим идеальным фасадом.

Измена. Он просто пытается купить мое прощение заботой, от которой меня по факту тошнит. Так противно смотреть на это, что большую часть времени я провожу в гостиной на диване, которая превратилась в мою новую спальню. В прежнюю я до сих пор даже зайти не могу, не то что ночевать там.

Вот и в очередной раз, когда наступает день, и Вадим снова контролирует бригаду, я лежу на диване на боку, ведь в других позах мне тяжело отдыхать. Живот давит на диафрагму, спина ноет, таз будто выворачивает, каждая поза — компромисс между болью и удушьем.