Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 44 – Оксана Барских, Рита Нестерова

С горечью ухмыляюсь. Вот тебе и настоящий мужчина.

Родители больше не пристают ко мне с расспросами, замечают и круги под моими глазами, и мой уставший вид, и то, что я расстроена. Хотя последнее меня злит, ведь я не хочу снова плакать из-за мужа, но эти жалостливые взгляды родителей, словно я автоматически превратилась в инвалида, становится терпеть всё сложнее.

Отец помогает мне донести сумку до моей комнаты, которая ни разу не была тронута с моего отъезда еще со времен школы, а когда я оказываюсь внутри одна и закрываю дверь, отпускаю напряжение.

Хотя бы ненадолго получаю передышку, когда мне не нужно держать лицо. Осматриваюсь по сторонам, но ничего нового не вижу. Всё те же обои, даже зеркало старое, еще со сколом в углу. Занавески, старое покрывало, даже запах тот же. Из детства. Родной. Тот, что вызывает у меня ностальгию, возвращая в те времена, когда жизнь казалась беззаботной, а будущее безоблачным.

До сих пор помню, как мечтала, что выйду замуж по любви, рожу мужу минимум троих детей, а они уже подарят нам внуков, которых мы будем собирать вокруг и рассказывать им о своем знакомстве.

В груди усиливается боль, и я тру солнечное сплетение. Пытаюсь абстрагироваться, но куда бы ни посмотрела, мысли в очередной раз плавно утекают в сторону мужа.

— Идем кушать, Настен, — зовет меня спустя минут десять мама, которая всё это время накрывала на стол, а мне так плохо, что я не готова снова встречаться с родителями с глазу на глаз так быстро.

— Я не хочу, мам. Устала с дороги. Можно посплю?

— Хорошо. Подогрею тогда, как проснешься. Там твои любимые голубцы.

Слышу, что мама еще какое-то время стоит под дверью. Прислушивается.

Я же сжимаю кулак зубами, чтобы не всхлипнуть, а затем выдыхаю с облегчением, когда скрип половиц утихает. Мама все-таки ушла, а вот я ложусь на кровать. В одном не соврала. Я и правда устала и хочу поспать.

Подо мной поскрипывают пружины, с улицы бьет свет от фонаря, и я зажмуриваюсь, надеясь все-таки уснуть. Слезы катятся сквозь закрытые веки, и позволяю себе эту слабость, пока никто не видит.

Слышу, как вибрирует телефон, но даже не беру его в руки. Всё это время мне звонит и пишет Вадим, но я не готова с ним контактировать. Даже накрываю голову подушкой, чтобы хоть как-то абстрагироваться.

На удивление, засыпаю я довольно быстро. Уже вечереет, так что когда я просыпаюсь от голосов и вижу за окном солнце, не удивляюсь. На часах почти десять утра, видимо, я так устала, что проспала до самого утра.

Умываюсь быстро, а когда наконец прислушиваюсь к приглушенным голосам из кухни, цепенею. Ведь один из них принадлежит Вадиму.

Мамин голос доносится из коридора еще до того, как я выхожу из комнаты. Смех, папин бас, мужской голос, который узнаю, даже если бы мне за это платили за забывчивость.

— Какой приятный сюрприз, — говорит мама. — Жаль, что Настюша только сейчас проснулась.

Сжимаюсь внутрь. Приятный — это для нее. Для меня сюрприз так себе.

Выхожу в коридор и замираю у дверного проема.

Вадим уже сидит на кухне за столом с кружкой чая, как у себя дома. Рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, рука лежит на спинке стула, он что-то рассказывает отцу, тот улыбается. Куртка аккуратно висит на вешалке, ботинки стоят ровно. Значит, здесь он давно. Не пять минут. Час, не меньше.