Книга Принцип бабочки, страница 54 – Кара Райр

— Поговорить надо.

Он повел меня в дом, а затем и в свою комнату.

Я лишь следовала за ним и ни слова не говорила, я еще отхожу от криков Феди. Больно ему пришлось, нелегко.

— Сбежать хотела? — спросил он, распахивая дверь спальни.

— Из-под пуль. Не злись, это все из-за тебя.

— Мое терпение не безгранично, прекрати так со мной говорить, — он сделал несколько шагов в мою сторону.

Его «многословность» бесила меня. А угрозы после того, что случились уже не звучат как угрозы. Его сейчас серьезно волнует, что я с ним так говорю? Сейчас?

Минутная пауза. Сдавливающая пространство тишина. Он сверлит меня взглядом.

— Я просто не могу понять, как ты это вообще допустил. Дима, меня чуть не застрелили? Как ты мог такое допустить, они ранили одного. Твоего друга, между прочим, если ты не забыл о его существовании, — я была в бешенстве, вытирая кровь с рук о брюки, готовилась чем-то в него метнуть. Может ему тоже пули в плече не хватает, чтобы отрезветь и понять, что мы не в детской песочнице лопатку делим, а с серьёзными людьми бизнес. Ему словно десять лет, почему я об этом думаю, а этот взрослый мужлан нет.

— Я улетел Ника, вернулся, как только смог, — он сделала несколько шагов в мою сторону, но я от слова совсем не хотела, чтобы он ко мне прикасался.

— Как интересно и как все равно, — я развернулась и направилась в ванную, но Дима резко схватил меня за руку, притянув к себе. Я уже была готова ударить его, но он буквально взял меня в тиски, прижимая к себе как можно сильнее. Я смотрела в его небесные глаза и хотела прочитать там все ответы, но в них даже нет души. Они пустые, такие же пустые, как и их хозяин.

— Я переживал за тебя, — неожиданно заявил Лебедев.

— Себя то не обманывай, переживал он, — я закатила глаза.

Нет, ну ему врать, словно «здравствуйте» сказать. Это я уже усвоила.

— Я ни тебя, ни себя не обманываю, — он опустил руку на мою талию, не сбавляя хватки.

— Тебе там хорошо было, а нас тут словно скот отстреливали. Вот скажи, чтобы ты чувствовал, если бы эта пуля попала в меня, а не в Федора?

— Сожаление.

Я ему не верю. Сожалеть могут только те, у кого есть сердце. А его давно застыло.

— Полетишь со мной?

— Это очередная уловка?

— Нет, через три дня, Париж. Ты вернулась сегодня и помогла, хотя у тебя, бабочка, были все карты в руках. Я стал больше тебе доверять.

— Только потому, что я зашила рану, а не подписала себе смертный приговор? — я до сих пор не могла поверить в его слова.

— Только потому, что сегодня моя ненависть к тебе, не на первом месте. Сегодня все приведут в порядок и завтра будет вечеринка.

— Я не буду в этом участвовать.

— Будешь, — сказал, как отрезал и впился в мои губы, прижимая меня к себе. Его тяжелые руки обхватили мою талию, залезли под окровавленную футболку. Мое тело отвечало на его прикосновения. Я отдалась в его плен страсти, сама не понимаю почему и зачем. Он прикусывал мою губу, не спуская взгляд.

Затем он приподнял меня и повалил на кровать. Я ахнула от неожиданности. Мурашки пробежались по телу. Его поцелуи не позволяли мне дышать. Я обхватила руками его шею, прижимая ближе к себе. Он приподнялся, позволяя мне увидеть его голодный взгляд. Все внутри сжалось от возбуждения. Синева его глаз так и кричала — я хочу тебя. Я продолжала сжимать под пальцами его кожу.