Книга Измена. Незаменимых нет, страница 37 – Зоя Астэр

— Зачем ты привел ее в мой дом? – в ужасе спрашиваю я. – Где Давид? Почему он впустил вас?

— Пойдем, - зовет Глеб. – Давид с Дашей пьют чай на кухне. Проходи, пожалуйста.

Меньше всего на свете мне хотелось бы пить чай с кем-то из бывших подруг.

Иду на кухню со сжатыми кулаками. Я готова пустить их в ход, если потребуется.

Хватит.

Я больше не позволю, ни Герману, ни кому-то еще втаптывать меня в грязь.

Даша сидит за столом, выстраивая из печенья башню. А Давид хозяйничает у плиты, разливая по кружкам с заваркой кипяток.

— Добрый вечер, Анюта, - здоровается муж.

На его лице спокойная улыбка. Мне это совершенно не понятно, и я отвечаю хмурым неприветливым взглядом.

— Такого паршивого вечера у меня давно не было – не собираюсь скрывать свое раздражение.

На Олю даже не смотрю. Мне не интересно, зачем она сюда заявилась с Глебом под ручку.

Совет им да любовь, если что. Но где-нибудь подальше от меня и моей семьи.

Сажусь за стол, и Дашуля тут же перебирается ко мне на колени.

Обнимаю малышку, вдыхая ее нежный запах.

Это помогает справиться со злостью. Проверенное средство. Стоит только посмотреть на мою сладкую булочку, и все невзгоды отходят на второй план.

— Понимаю, ты удивлена, но не воспринимай все в штыки, пожалуйста, - просит Глеб.

Поднимаю на него тяжелый взгляд.

— Этот дом тоже теперь превратиться в бордель? – сухо спрашиваю я у Глеба.

Я по-прежнему не смотрю на Олю, но краем глаза замечаю, как она опускает голову.

Какая прелесть.

— Больдель – повторяет Даша, и я стону от досады.

— Так, пожалуй, мы с Дашей почитаем книжку в другой комнате, - говорит Давид.

Он подходит и забирает малышку с моих колен.

— Не хочу книжку! – протестует Даша. – Хочу в больдель!

— Только через мой труп, - Давид целует ребенка в лоб и уходит с ней на руках из кухни.

Глеб хозяйничает без стеснения. Отодвигает для Оли стул, чтобы она села. А прежде чем сесть самому, берет со столешницы кружки с готовым чаем и ставит их перед нами на стол.

Бывшая подруга тоже старается не смотреть на меня.

Сидит с опущенной головой и бросает взгляды на Глеба.

— Ань, помнишь, ты запретила мне собирать доказательства того, что на том видео была не ты? – спрашивает Глеб.

— Конечно, - все еще не понимаю, к чему он клонит.

— Я тебя не послушал, - широко улыбаясь, заявляет Глеб.

— Какое это все теперь имеет значение? – не вижу смысла заводить эту старую шарманку.

Особенно после того, как сегодня фактически призналась Герману, что не изменяла ему. Как я и думала, это ничего не изменило.

Почему Глеб не понимает, что зря тратит время?

— Тогда, четыре года назад, я раздобыл видео с камер видеонаблюдения в кафе и институте. А еще данные из системы электронной регистрации входов и выходов на проходной. Я не стал посылать их адвокатом Воецкого, как ты и хотела. Я, между прочим, согласен с тобой в том, что нет смысла доказывать что-то твоему бывшему мужу. Но для себя, Ань. Для себя нужно во всем разобраться!

Скрещиваю руки на груди.

— И в чем же таком ты разобрался, Глеб, что имело бы смысл спустя четыре года?

Глеб бросает взгляд на проглотившую язык Олю.

— Во время бракоразводного процесса, - говорит он, - я нашел контакты твоих одногруппниц. Тех, которых ты застала с Германом…

Смотрю на Глеба очень выразительно. Прямо сейчас утекают последние капли моего терпения.