Книга Измена. Незаменимых нет, страница 36 – Зоя Астэр

— Что ты?.. Нет, пусти меня…

— Как это работает, Ань? – бывший муж прижимает меня к стене, забираясь рукой под юбку. – Я ведь знаю, какая ты подлая дрянь, но всё равно хочу тебя до безумия.

— Не смей меня трогать! - требую я, пытаясь удержаться от истерики. Замахиваюсь и бью по щеке некогда любимого человека. – Ты уничтожил нашу семью и больше не имеешь права даже смотреть в мою сторону.

Пощечина отрезвляет Воецкого. Он хватается за щеку, отходя на шаг назад.

Смотрит на меня, тяжело дыша.

— Ты просто… ты жалкое ничтожество, Герман! – ору я на бывшего мужа. – Умоляю, исчезни уже из моей жизни!

Сейчас мне плевать на все. На то, что может мне сделать Герман. На документы, спокойно лежащие на моем столе.

— Я… черт, извини, - как-то растерянно произносит Герман. - Этого больше не повторится…

Но на его извинения мне тоже плевать.

Одергиваю вниз задранную Воецким юбку, когда раздается стук в дверь, и в кабинет заглядывает Карим.

— Что у вас тут… что происходит? – спрашивает он, переводя хмурый взгляд с меня на брата и обратно. – Аня, Герман тебя обидел?

— Тебя это не касается, Карим, - рычит на него Воецкий. – Я ведь уже предупреждал тебя, что к ней нельзя подходить?

— Засунь себе свое предупреждение знаешь куда? – ратсерянность Карима быстро сменяется злостью.

-Как же вы все мне надоели… - стону я. – Оставьте меня в покое!

Хватаю свою сумочку со стула и просто ухожу, оставляя этих двоих разбираться друг с другом.

Пусть только попробуют меня остановить!

Почему? Ну почему, если женщина с кем-то заговорила, то это уже повод обвинить ее в распутности? Почему, если юбка короче пяток, то это расценивается как прямое приглашение залезть под нее?

Меня колотит от злости и отвращения.

Воецкий точно сошел с ума! Что он собирался делать? Меня передергивает от отторжения. Мне просто физически неприятно ощущать на своем теле его прикосновения.

Впрочем, как и прикосновения любого другого мужчины. Это я уже успела понять за четыре года.

Лучше уж жить без этого, чем всегда быть перед кем-то виноватой.

Мне удается почти успокоится, когда я подъезжаю к дому. Дашу из садика сегодня забирает Давид. И это отлично, иначе я бы за ней опоздала из-за этих оленей, сцепившихся рогами.

Открывая дверь в квартиру, думаю о том, что, наверно, пора рассказать все Давиду. Теперь, когда у нас вроде есть шанс все вернуть, можно рассчитывать на то, что муж не станет слишком сильно переживать из-за этих проблем.

Пусть лучше Давид подписывает документы с Германом. Возможно, тогда Воецкий хотя бы вспомнит, что я замужем.

Разуваюсь и кидаю на полочку рядом со входом ключи, когда из кухни выглядывает Глеб.

— Привет, Анют, - он широко мне улыбается.

А я совсем не готова общаться сейчас еще и с этим мужчиной. Хватит с меня на сегодня.

Злость, накопленная после стычки с бывшим мужем, готова выплеснуться на друга. Если он, конечно, мне все еще друг.

— Я видела тебя в ресторане с Олей, - с наездом вместо приветствия говорю я.

Никогда не поверю, что он не в курсе, кто она такая.

Вижу по лицу, что в курсе, и завожусь еще больше.

— Это даже хорошо, - все с той же улыбкой говорит Глеб. – Тогда ты не так удивишься, увидев ее на своей кухне.

Из-за спины Глеба выглядывает смущенная Оля.

А я просто не могу поверить своим глазам.