Книга Не отталкивай, шельма, страница 43 – Александра Неярова

Вечером того же дня у братьев состоялся серьезный разговор, дошло даже до рукоприкладства. И Дэвид поведал, как было на самом деле. Но причину такого поступка пришлось долго выпытывать.

— Зачем? Зачем, ещё раз спрашиваю, ты это сделал? – блондин с разукрашенной физиономией умудрялся взирать на старшего брата насмешливо.

— Хочешь знать зачем? Да просто… захотелось. Ты ведь мне раньше всегда строил козни! Вспомни, как отбивал у меня девушек! – ненависть и обида сквозили в каждом слове.

Иран, не менее привлекательный, разжал хватку, выпустив из разбитых рук воротник рубашки брата.

— И всего–то… Из–за девушек легкого поведения, которые сами прыгали ко мне в постель по одному лишь взгляду. Ты жалок, брат… – шатен сел на пол, подперев спиной диван, и зарылся пальцами в волосы. – Мне жаль, каким ты стал. Жаль, что ты так и не ощутил это чувство – взаимной любви. А я идиот, повёлся на твою провокацию, потеряв Хитану.

— Ты не менее жалок, чем я. – уселся рядом, вытянув вперед одну ногу, вторую согнул в колене и положил на неё голову, – Хитана оказалась верной, не такой… И я сожалею о своем поступке, но признаться тебе не позволила чёртова гордость. Брат, поговори с ней. Нет, хочешь я поговорю?!

— Остынь ты… разве она захочет быть рядом с таким чудовищем, как я? – ни брат, ни мать не знали, что натворил Иран в тот день.

— Да о чём ты?! Не узнаешь, пока не попробуешь!

— А ты в ком–то веке прав… – поднявшись, взял куртку и направился на улицу.

Тогда Князев примчался к знакомой квартире… но та оказалась пуста. Он опоздал. Соседи разъяснили, что девушка уехала, не сказав куда. Иран искал её все эти годы, но так и не нашел ни одной зацепки. И с каждым годом надежда таяла, а шрамы на сердце всё продолжали кровоточить.

Мужчина продолжал смотреть сквозь стекло на Денвер. Город, где он познал удовольствие и страсть, любовь и потерю… Он положил руку на стекло, иногда ему казалось, что та, которую он ищет, все эти годы была рядом. Видел её в толпе прохожих, протягивал в след руку, желая коснуться… но затем понимал – это была лишь иллюзия.

— Жизнь – это лезвие, которое ранит нашу душу каждый раз, стоит нам совершить проступок. Оно оставляет раны, затягивающиеся со временем в шрамы, но не перестающие болеть.

— Мм? Ты что–то сказал, Иран? – переспросил задумавшийся о своём зам.

— Нет. Это так, мысли в слух...

* * *

Звонок мобильного телефона трезвонил эхом по всему дому, но похоже его не слышал лишь один хозяин. Иран в коем разе спал глубоким сном, и тот явно не желал отпускать из своих сетей добычу. Но телефон всё не умолкал, продолжая разрываться трелью, и в конце концов с первого этажа донесся раздражённый голос матери.

— Иран, телефон звонит! – но эффекта это тоже не вразумило.

Дальше в ход пошла тяжелая артиллерия. По лестнице затопали детские ножки, затем громко распахнулась дверь в спальню, восьмилетняя девочка с чёрными волосами вспрыгнула на постель и принялась не жалея сил тормошить спящего.

— Бра–атик, вставай! Телефон звонит! Братик! – а для пущей убедительности ещё в ухо прокричала: – Вставай, давай! Хватит уже дрыхнуть, как хорёк!

И о чудо, Князев–старший разлепил сонные глаза.

— Линда, не кричи… проснулся я, – прохрипел и сцапал свой персональный будильник в охапку, защекотал бока.