Книга Развод. Я хочу стать мамой, страница 25 – Виктория Вишневская

— Я же не знала, что вы так рано приедете! Я сейчас оденусь!

— Я одна, — скрещиваю руки на груди. Слышу, как у неё из груди срывается облегчённый выдох. — Но если бы со мной был Август? Ты ведь знаешь, он мужчина. Может и посмотреть. Непроизвольно. Что ему теперь — в собственном доме глаза прятать?

— Да говорю же, не думала, что вы так рано вернётесь! Только из душа вышла, спустилась… Вон, чайник ждала,— машет в сторону кухни, — а тут ты! Я не специально!

— Я понимаю, что не специально, — сглатываю и держу голос ровным. Если сорвусь — будет скандал и хлопок двери. — Но, пожалуйста, следи, как ты одеваешься. Ладно сейчас тебя увидела только я. А вчера за ужином что это было? Вышла, чёрт возьми, в чём… без лифчика, с грудью напоказ.

— Я всегда так одеваюсь, Арин, — она сердито поджимает губы, но глаза обиженные. — Я жила одна и могла носить что угодно. И покупала соответствующее. Откуда у меня внезапно возьмутся монашеские балахоны? У меня денег нет, чтобы обновлять гардероб, как у некоторых!

Во мне буря чуть стихает. К щекам приливает жар — не стыд, а духота.

Август с утра выкрутил отопление с утра? Похоже. Не удивительно, что Лена так свободно, без мурашек, расхаживает по дому.

— Значит, купим новое, — отворачиваюсь, чтобы спрятать упрямую складку у губ.

— А ты что, подумала, что я у тебя мужа увести пытаюсь? — тихо, но как ножом.

Я резко возвращаю взгляд. Острый, колючий.

— Что? Нет!

— А я думаю — да, Арин, — в её голосе дрожит сталь. — Ты настолько плохого обо мне мнения? Я твоя родная сестра! Ты была со мной, когда мама умерла. В школу меня водила. В мои первые месячные сидела рядом, пока я рыдала. Выслушивала мою истерику, когда меня первый парень бросил. И сейчас ты думаешь, что я настолько гадкая, что решила у тебя мужа увести?

Её глаза мгновенно наливаются блеском, слёзы выступают и цепляются за ресницы.

— Я не имела в виду ничего такого, — слова звучат как оправдание, липнут к нёбу. — Я просто попросила одеваться поприличнее.

— Нет. Ты меня ткнула носом в то, что я якобы соблазняю твоего мужа. Не нужен он мне! Август мне как семья стал, а ты…

Она резко срывается с места. Полотенце на мгновение соскальзывает с плеча — она дёргает его повыше, упрямо вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Я вам помочь решила, зная про ваше горе, — в голосе укол, — а ты меня так, Арин. Спасибо за доверие.

Она летит по лестнице, даже не оглядывается, когда я окликаю её. Слышу, как на втором этаже громко хлопает её дверь.

Я тяжело выдыхаю и потираю виски.

В груди тянет — неприятно, липко. Вот и поговорили. Ещё и виноватой осталась. И теперь это чувство вины не даёт покоя.

Думала ли я о том, что она могла бы увести у меня мужа, или нет? Наверное… на секунду могла представить. Но почему? У нас с Леной всегда были разные вкусы на мужчин: мне нравились постарше, ей — ровесники. Никогда не ссорились из-за парней. А тут… Что со мной? Какая дурацкая мысль вообще залезла в голову?

Последствия гормональной терапии после ЭКО? Да уже прошло достаточно времени, чтобы это отпустило. Или не прошло?

Нет, это просто нервы. Тупая усталость.

Ставлю сумку на стол, лямка с глухим шлепком скользит по дереву.

Думаю только об одном: как мы теперь будем мириться. Не из-за всей этой дурацкой истории с суррогатным материнством — нет. А просто потому, что она — единственная у меня из семьи. Родная. Дорогая. И иногда настолько неконтролируемая, что хочется её выкинуть в окно… а потом прижать крепко-крепко и не отпускать.