Книга Развод. Я хочу стать мамой, страница 23 – Виктория Вишневская

— Ой, извините, я… — пищит она, осекается и тут же, чуть ли не пятясь, закрывает за собой дверь. — Простите!

За дверью слышу её торопливый топот.

В комнате сразу становится тихо, только рядом тяжело дышит мой муж. Кажется, злится. Или не злится, а пытается не сорваться?

Он вдруг резко переворачивает меня на спину, и я оказываюсь под ним, теряюсь от неожиданности. Он задерживает взгляд, отстраняется, будто собирая себя по кусочкам.

— Уже не хочу. Прости, — глухо говорит он, отводя глаза.

Ну, Лена! Ну зачем же так невовремя?

Я не даю ему отодвинуться, обнимаю за шею, притягиваю ближе. Замечаю, как пульсирует венка на шее. От злости?

— Я с ней поговорю, — шепчу, касаясь губами его уха. — Но она не должна мешать нашей личной жизни. Или ты правда готов девять месяцев воздерживаться от секса?

У него глаза делаются круглыми-круглыми, тело на секунду каменеет, он шумно сглатывает. Я не удерживаюсь, улыбаюсь и дразняще, почти невесомо, целую его в губы.

— Не сможешь, — подсказываю уже совсем тихо.

Он это понимает — вижу, как в его взгляде снова вспыхивает знакомое тепло, а уголок губ дрожит, сдаваясь. Он наклоняется ко мне и целует — уверенно, жадно, так, что все мысли про хлопнувшую дверь и Ленин топот растворяются.

Мы всё равно любим друг друга, несмотря на эту нелепую заминку, и, вымотанные, счастливые, потом засыпаем, уткнувшись друг в друга.

Арина

Потягиваюсь на верхней ступеньке, наконец-то по‑настоящему просыпаясь после бодрящего душа.

Вчерашняя ночь была такой сладкой, что и вставать не хотелось: тёплая постель, тихое сопение Августа — можно бы и до обеда валяться. Но нельзя: опоздаем в клинику. Хоть ребёнка вынашивать не мне, подготовка обязательна. Вдох–выдох. Соберись.

Снизу доносится какой‑то странный шум — будто кто-то слушает видео на тихой громкости. Спускаюсь чуть ниже и вижу Лену: сидит за столом, кутается в растянутую кофту, листает ленту. На экране мелькают смешные коты, она хихикает, но, услышав мои шаги, поспешно ставит на паузу. Оборачивается — улыбка и сразу же виноватая складочка между бровей.

— Я уже будить вас собралась, сони, — говорит мягко, по-домашнему, втягивая руки в рукава.

Пытается сделать вид, что всё нормально, но вдруг заглядывает мне за плечо, будто ищет кого-то и тяжело вздыхает.

— Я не хотела вас тревожить, особенно… в этот момент, — торопливо выпаливает и тут же отводит глаза. — Просто в комнате было холодно. Я тебе написала, чтобы вы увеличили отопление, но ответа долго не было. Я совсем околела и решила… ну, набралась смелости, чтобы пойти к вам.

Холодно? Может быть. Нам с Августом в такой температуре комфортно: не жарко, не холодно. Лучше накинуть что‑нибудь, чем задыхаться в духоте и потом мучиться с головной болью.

И написала? Я тянусь к телефону, который ещё не проверяла, как встала. И правда – висит сообщение.

— Я не видела, — говорю честно. —

По ней и правда вчера было видно, что мёрзнет. Спасибо её тонкой майке, чёрт возьми.

Может, зря я на неё злилась перед сном? Надо попросить Августа решить вопрос с отоплением. Лене болеть сейчас никак нельзя. Иначе вся процедура отложится… а я успею передумать.

— В общем, я не специально, честно, — шепчет она и поджимает губу так, будто вот-вот расплачется. — Больше я к вам в жизни не зайду! Только читай, пожалуйста, сообщения. Вдруг мне потом плохо будет или что-то такое…