Книга Бамбалейло!, страница 34 – Галина Шатен

Заворачиваюсь в халат, волосы в полотенчатый чурбан и шлёпаю на кухню. Мой будущий бывший продолжает спать, яки младенец. Включаю кофемашину, которую, кстати, тоже выбирала я. Искала, читала отзывы, сравнивала…

Сажусь на мягкий стул и, откинувшись на спинку, прикрываю глаза. Если не считать, где я, можно сказать, что неплохое утро. Почти Париж. А где Даша? Чёрт.

Вскакиваю с места и, найдя свою сумочку, вылавливаю оттуда телефон. Набираю номер и выхожу на балкон, оглядывая серую улицу за окном. Даша берёт трубку после третьего гудка.

— Чёрт, — хрипит она, — Ксан? Ты где? Почему я с каким-то усатым чуваком?

— Я у своего бывшего, и я ничего не помню, — признаюсь.

— Бли-ин. Вот это загул, — усмехается, — ну, я помню, как за тобой приехал высокий рыжий, и ты сказала, что вызвала доктора, и с тобой будет всё нормально… А потом ничего не помню… Боже, я не могла выбрать никого посимпатичнее? Надо отсюда выбираться… Я тебе позже наберу.

— Да, давай.

Выдыхаю. Ну хоть я не одна лох. Однако мне тоже надо выбираться. Но кофе я допью.

Возвращаюсь в кухню — и замираю. За столом сидит Аннет во всей красе. В костюме, достойном королевы Англии. Ну, когда она была жива, конечно.

— Вернулась? — цепко смотрит.

Выдыхаю и неспеша иду к своему месту, плюхаюсь на стул и беру свою кружку. Не может Лёня не доложить маме, а эта не может его не проведать. Наверняка каждый день здесь. Откидываюсь на спинку и кладу ногу на ногу. Быть практически голой перед такой женщиной крайне некомфортно. Но я ей этого не покажу.

— А то, — отвечаю, отпивая. — Приютила сиротку. Как родит — сразу с ребёнком к вам. — Играю бровями. — Так вы хотели?

Поджимает тонкие губы.

— Ты ей ничем не поможешь. Лёня — отец, ребёнок точно будет жить с нами. Это ясно?

— Да ради Бога, — поднимаю руки наверх. — Разбирайтесь с её дядей.

— С каким ещё дядей? — Аннет проходит к кофемашине и ставит чашку. — Вообще, Оксана, ты не представляешь, на кого похожа. Потеряла всю свою царственность и воспитанность. Ты будто бы за эти дни забыла всё, чему тебя учили. И прическа твоя, вот это… и дерзость. Словно ты опять та голодранная девчонка, что сын нам притащил. Оно всё не к лицу леди… Для Лёни важна опора рядом… Ты же его знаешь…

Открываю рот и закрываю. Потом снова открываю — и закрываю. Вот ведьма!

— Вон, — говорю, вставая.

— Что? — удивлённо вскидывает брови.

— Вон отсюда. Пока мы не разведены — это моя квартира. Вон!

— Ещё чего? — хмыкает. — Ты что, забыла, откуда тебя достали? Если бы не Лёня… Что ты творишь! Оставь меня!

Но я хватаю её за руку и упрямо пру с ней к входной двери, как танк.

— Лёня! Лёня! Лёня! — кричит, упираясь. Господи, что характер тяжёлый, что тушка.

— Что тут происходит? — в проёме спальни появляется сонный будущий-бывший. Мы синхронно поворачиваем головы, замерев.

— Твоя беглянка вытворяет меня! — жалуется ядовито Аннет.

— Потому что вы открыли рот — и полилась какая-то херня! — не уступаю.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — аж задыхается женщина.

Мы обе поворачиваемся к мистеру доктору, который тяжело выдыхает.

— Мама, пожалуйста, нам нужно поговорить с Оксаной. Наедине.

Смотрю на будущую бывшую свекровь и приподнимаю бровь, сложив руки на груди.

— Ах так, — обиженно поджимает губы та. — Поговори, поговори, сынок, и выясни, как она без тебя живёт и с кем, прежде чем впускать её снова в нашу жизнь!