Книга Душа, страница 73 – Алиса Селезнёва

— Не веришь? – по-детски непосредственно улыбнулась она. – Я тебе сейчас всё расскажу, и ты поймёшь. Это роддом. Я оказалась здесь два или три дня назад. Савва куда-то делся, и мне захотелось прогуляться по городу. Вот здесь, на тротуаре, остановилась жёлтая машина в ромбиках.

— Такси?

— Ага, такси. Оттуда вышла девочка лет тринадцати-четырнадцати. Она держалась за живот и стонала. Рядом шла мать. Прямо как эта. Я посмотрела них и всё вспомнила. Девочку привезли рожать. Она долго мучилась. Её потом прокесарили. Кровищи было – закачаешься, но я осталась, хотя всегда боялась крови. А потом мать написала отказную от ребёночка. Оказывается, она имеет право, как законный представитель, потому что у девочки ещё даже нет паспорта. Мать всё сама решила. Наверное, со мной было также. Эта даже фамилию нашу моему сыночку не дала. Заменила две буквы. Вместо Пестерев стал Нестеров. Наверняка сунула взятку, а потом перевела Савву в краевой приют, когда я его на улице встретила…

Ожидая сочувствия, Альбина вновь посмотрела на меня. Я не выдержала этого взгляда и стыдливо отвела глаза в сторону.

— Теперь я часто хожу в роддом и присутствую на родах. Это так увлекательно. Я тут всё знаю и про палаты, и про родильное отделение, но стараюсь приходить в самом конце, когда ребёночек уже вышел и лежит на руках у акушерки. Иногда удаётся представить, что я – это она. Пойдём, сама увидишь. Тебе понравится.

Я нехотя подчинилась. Альбина словно загипнотизировала меня, повела, как корову на верёвочке мимо выбеленных стен, кожаных диванов и белых палат с двузначными номерами.

В родильном, специально оборудованном кресле тужилась женщина. Её тёмные, мокрые от пота волосы выбились из-под голубой шапочки, в глазах полопались капилляры, отчего белки приобрели насыщенно-красный оттенок. Она так громко кричала, что Альбина зажала уши руками и зажмурилась, но всё равно продолжила стоять рядом, как стойкий оловянный солдатик. Она ждала, ждала ребёнка, ждала новую жизнь и чудо. Чудо, которое у неё когда-то отобрали.

Ребёнок вышел минуты через три или четыре. Весь в сгустках красной слизи, маленький, сморщенный и похожий на старичка. Я с ужасом отстранилась от него, как от чего-то чудовищно безобразного, и вдруг заметила серебристое облачко, которое плавно опускалось с потолка к новорожденному.

— Душа! – захлопав в ладоши, зачарованно объяснила Альбина, и невесомое, переливающееся всеми цветами радуги облачко на секунду замерло напротив маленького ротика. Акушерка шлёпнула малыша по попке, тот вскрикнул, сделав первый в своей жизни вдох, и втянул в себя облачко.

— Невероятно! – только и смогла произнести я, глядя на то, как ребёнка кладут на грудь роженице.

— Это настоящее чудо! – радостно закивала Альбина. – Мне нравится смотреть, как она попадает в ребёночка. Больше никто этого не видит, только призраки. Кроме меня ещё одна женщина ходит. Но она ни с кем не разговаривает.

— Наверное, душу может увидеть только душа, – пожав плечами, предположила я, – хотя Антон бы тоже, скорее всего, мог.

— Но Антона никто в родильное отделение не пустит, да он и сам не пойдёт.

— А бывает, что облачко не спускается?

— Бывает. Это значит ребёночек умер. Я видела сегодня утром такое. Малыш родился с пуповиной вокруг шеи. Весь синий. Душа не спустилась. Видимо, там, – Альбина показала глазами на потолок, – за этим следят внимательно.