Онлайн книга «Душа»
|
— Да. — А я вижу, потому что у меня дар?.. Мне было жаль её. Искренне жаль. Жаль, как ребёнка, которым Альбина, по сути, и являлась. Скажи я, что у неё дар, и она бы поверила, поверила безоговорочно и гораздо быстрее «Демидыча», потому что хотела в это верить, потому что надеялась на свою исключительность. Я усадила её рядом с собой и, погладив по плечу, выпалила без единой паузы, не узнав собственный голос: — Ты видишь меня, потому что сама являешься призраком. Она резко сбросила мою руку, вскочила на ноги и засмеялась. Громко, дико, как сумасшедшая, сбежавшая из психиатрической больницы. Голова у неё затряслась, глаза забегали, а язык вывалился. Не будь она призраком, то наверняка бы уже упала и начала биться головой об пол с пеной у рта. Но Альбина была призраком и, похоже, уже поняла это. Через пару минут смех её стих, сменившись громким жалобным плачем без слёз, от которого ближнее к нам окно покрылось мелкими трещинками… * * * Она пришла в себя примерно через час. Упала на сиденье и, уронив голову на колени, несколько раз громко и тяжело вздохнула. Затем снова вскочила, обогнала трёх грузных женщин, идущих к выходу, и резко остановилась у стеклянных дверей. «Вот теперь точно выпрыгнет», – мысленно произнесла я, когда почувствовала, что поезд сбавляет скорость, и опять ошиблась. Грузные женщины кое-как спустились на перрон, Альбина, тихо поскуливая, таращилась в двери. Когда стоянка закончилась, я осторожно повела её на место. На этот раз она послушно кивнула, обошла вагон ещё раз, погладила нескольких пассажиров по голове и, наконец, уселась на сиденье, забившись в угол. Маленькая, испуганная и не знающая, что делать. — Призраки не отражаются в зеркале, – произнесла она, стараясь не смотреть на меня. — Да… Есть у нас такая особенность. А ещё нам не нужны пища и вода. Мы не спим, не ходим в туалет и не можем плакать. Не чувствуем ни жару, ни холод. Нас никогда не тошнит, а боль, если и испытываем, то только душевную. — Я даже не помню, как умерла. Стараюсь вспомнить, но не могу. — В интернете писали, что ты выбросилась из окна. — Не знаю. Я просто стояла на подоконнике, а потом оказалась на улице. Я ведь запросто могла упасть. У меня часто кружилась голова… Взгляд у Альбины стал пустым и печальным. Я пожалела о том, что рассказала ей о том, что писали в газетах. Какая теперь разница? Правда, не правда. Может, выпала, может, выбросилась. Она всё равно не вспомнит или не захочет вспоминать. Сначала смерть ребёнка, потом его неожиданное появление и исчезновение могли толкнуть её на любую глупость. Я бы лично уже ничему не удивилась. — А ты помнишь? Помнишь, как умерла? — Помню. – Я прикрыла глаза и словно опять оказалась там, на улице Братьев Райт. – Меня сбил чёрный BMW прямо на пешеходном переходе. Я упала на землю, но почему-то продолжила стоять на ногах. Из машины вылез мальчик. Бледный, испуганный. Я посмотрела на асфальт и увидела своё тело, точнее то, что от него осталось. Потом были похороны, поминки, закапывание гроба и постоянная вахта отца и мужа на кладбище. — Значит, ты замужем? – Альбина покосилась на мой безымянный палец, и я с досады потёрла его левой ладонью. — У меня было кольцо, но его кто-то снял. То ли свекровь, то ли Ромка, то ли отец. Оно сейчас лежит на тумбочке, возле телевизора. Но Ромка своё по-прежнему носит. |