Книга Никто, кроме тебя, страница 101 – Алиса Селезнёва

Я нажала на красную кнопку и, отключив телефон, бросила его в сумку. Бабушка впервые приняла не мою сторону, и это разрывало меня на части. Роман вёл машину и молча смотрел вперёд. В его губах не было ни кровинки. Я не знала, что делать. И не знала, что говорить. Мир под ногами качался. И эта качка вызывала во мне тошноту.

— Что ты сделал моей матери? – выдавила из себя я, как только мы вошли в квартиру.

Повесив пиджак на стул, Роман закрыл глаза и потёр переносицу. На шее у него заиграли желваки.

Я повторила заданный вопрос снова:

— Что ты сделал моей матери?

Он приоткрыл было рот и почесал затылок, словно всё-таки хотел мне ответить, но, как назло, в левом кармане его брюк завибрировал телефон.

— Не отвечай.

Он бросил беглый взгляд на экран.

— Это из больницы.

Убрав с волос резинку, я отошла в сторону. Роман говорил быстро и сбивчиво, а в конце и вовсе начал материться. Самым последним его словом стало «еду». И именно оно парализовало меня на месте.

— В больнице ЧП.

— Без тебя не разберутся?

Роман потёр давно не бритый подбородок. Он смотрел куда угодно только не мне в глаза.

— Нет.

— А дежурный врач?

— Человек, которого я вчера оперировал, сейчас лежит с температурой под сорок. Если умрёт, меня посадят. И никакой дежурный врач не поможет.

— Я хочу знать правду! Ты можешь мне ответить только на один вопрос?

— Я приеду и всё объясню. – В его голосе зазвенела сталь. Та самая сталь, которой он щедро поливал меня в первые месяцы после нашего знакомства. – Мы поговорим. Обещаю. Просто дождись меня. И не делай глупостей.

Я не смогла кивнуть, и, проводив его до лифта, сбежала на улицу пешком по лестнице.

Я хотела отыскать маму и выспросить всё у неё. Найти её не составляло труда. Мама ненавидела этот город, и теперь я догадывалась почему. Из-за Романа. Она бы не стала гулять по улицам и рассматривать фасады здешних зданий. Мама бы предпочла поскорее вернуться на вокзал и уехать в Ч*** первой же электричкой.

В этом отношении она была абсолютно предсказуемой, поэтому я ничуть не удивилась, когда заметила её в самом центре зала ожидания. Естественно, на здешних мужчин она уже успела произвести фурор. Мама бы не была моей мамой, если бы сидела одна и водила печальным взглядом по стенам газетных киосков.

Закинув ногу на ногу, с ней важно разговаривал какой-то армянин, а мама громко смеялась, то и дело стреляя глазами в лысого мужчину напротив с ноутбуком в руках.

— Я её дочь, – громко представилась я, и армянина как ветром сдуло.

Цокнув, мама закатила глаза.

— Ты появилась на этот свет, чтобы портить мне жизнь.

Я заняла место армянина и сразу перешла к делу. Роман от меня сбежал, и мама была единственным человеком в мире, который мог хоть как-то пролить свет на сложившуюся ситуацию.

— Как ты познакомилась с Романом?

Она склонила голову на бок и улыбнулась мне ласковой улыбкой. Именно такой улыбкой, которой на картинах именитых художников обычно улыбался Сатана, когда вводил Еву во искушение.

— Ты точно хочешь знать правду? Правда стоит дорого. Девушке с твоими идеалами она будет не по карману. И я сейчас не о деньгах говорю.

— Я хочу знать правду, – упрямо произнесла я.

Мама откинулась на сидение и закинула ногу на ногу. Часть её юбки задралась к верху и оголила бедро вместе с чулками и подвязками.