Книга Никто, кроме тебя, страница 100 – Алиса Селезнёва

В мире ничего не бывает бесконечным. Всё рано или поздно проходит. Всё превращается в прах. Белая полоса в моей жизни началась в начале марта, а закончилась пятого июня. В день, когда я познакомила маму с Романом…

Мамину улыбку было трудно назвать живой. Роман сидел с плотно сжатыми губами. Я переводила взгляд с одного на другого и никак не могла понять, в чём дело. Ещё недавно такой крепкий под ногами мир затрещал и покачнулся. Земля приняла форму свечи, и я не знала, как на ней удержаться.

Мама отодвинула стул и, бросив на стол салфетку, поднялась на ноги.

— Ну, радуйся, дядя Рома! – произнесла она, глядя куда-то в сторону. – Я спрятала её за сто тридцать восемь километров, а ты всё равно отыскал.

А потом в метре от меня прошелестело её платье. Мама покинула зал быстрее, чем я успела задать ей хотя бы один вопрос.

— Поедем домой. – Роман сжал мою руку и потянул вверх. Я на автомате дошла до машины и также на автомате заняла место рядом с водительским креслом. Мой жених молчал, а я, как заведённая, крутила и крутила в голове мамины слова. «Дядя Рома», «Сто тридцать восемь километров», «спрятала», «три с половиной года» и «обещание»…

Правда впитывалась в мой мозг постепенно и лишь в самом конце стала походить на удар метеорита. Теперь я на собственной шкуре знала, что испытывали динозавры, когда их сбило с ног огромное небесное тело. Страх. Панику. Непонимание.

Пазл сложился моментально, и картинка поразила своей целостностью. Моя мама была той самой женщиной, с которой Роман встречался два года. Она была самой первой. Той, с которой начались все остальные.

«В конце концов, она сбежала. Обрубила все концы и разорвала все отношения с общими знакомыми…»

Сумку на коленях затрясло от вибрации. Мама? Вера? Деканат? Я сосредоточенно перебирала в уме имена тех людей, которые могли позвонить мне в эту минуту. Банк? Провайдер? Аптека? Номер не был знакомым, и я взяла трубку только ради того, чтобы привести мысли в порядок.

Динамик затрещал голосом бабушки. Сухим, дрожащим и обвиняющим. За все мои девятнадцать лет она разговаривала со мной так впервые.

— Света, что у тебя там происходит? Что ты творишь?

Мне было нечем крыть. Все более-менее цензурные слова застряли в горле, и я смогла выдавить только какие-то булькающие звуки.

— Что ты творишь, я тебя спрашиваю? Что? Кого ты нашла, Света? Кого привела знакомиться с матерью?

— Ты говорила, что, если мужчина постарше, это хорошо.

— На четыре-пять лет, но не на двадцать.

Бабушка плакала. Плакала навзрыд, не забывая при этом, точно сломанная пластинка, повторять один и тот же вопрос:

— Что ты творишь, Света? Что ты творишь?!

Я посмотрела на маячивший впереди клочок голубого неба без единого облачка и глубоко вдохнула. Битва только началась, и я ещё надеялась её выиграть. Бабушка, по-видимому, справившись с первыми эмоциями, стала понемногу приходить в себя. По крайней мере, «пластинку» она всё-таки сменила.

— Где ты его нашла?

— Это зять Николая Андреевича. Тот человек, что сбил меня на машине прошлым летом.

Бабушка ахнула.

— Немедленно собирай свои вещи и уходи из этой квартиры! Беги от него, пока не поздно. Ты даже не представляешь, что это за человек. Он твоей матери жизнь сломал. Ты думаешь, она всегда такой была? Нет! Это твой Роман ей все нервы по винтикам раскрутил. Растоптал её и теперь точно так же и тебя…