Книга Секрет королевы Маргарет, страница 58 – Алиса Селезнёва

— Мне нельзя.

— Лекарь ничего такого не говорил.

— Разумеется, потому что моё тело принадлежит мне, а не лекарю, и мне лучше знать, что для него хорошо, а что плохо.

Леонард потёр горбинку на носу и пристально посмотрел мне в глаза. Я ждала, что он либо уйдёт, либо залепит мне новую пощёчину. Но случилось почему-то третье. Он сел рядом со мной на кровати.

— Неужели, ты не понимаешь, Маргарита? Мне нужен наследник! Нам нужен наследник. Сын. Чтобы доказать, что мы не прокляты. Что мой род не прервётся. Законный, не бастард. Не думай, что молишься только ты. Я тоже молюсь. Каждый день. Епископ Андерс сказал, что мы должны молиться вместе, и тогда Бог услышит наши молитвы.

Его гладковыбритое лицо выглядело усталым. Поры были крупными, кожу вокруг глаз изрезало несколько мелких, но глубоких морщин, на месте соединения шеи и подбородка уже начала образовываться крупная жировая складка. Я впервые задумалась о том, сколько Леонарду лет. Тридцать? Тридцать пять? Или больше?

— Молиться мало. Что толку молиться, если мы каждый день грешим, забирая у народа последнее?

— Я уже тебе говорил, Маргарита, война будет! – Чистая лазурь его глаз опять стала тёмной. Изо рта вместе с бранными словами полетела слюна. Вскочив с кровати, он принялся ходить по комнате и размахивать руками. – Гвинед уже уничтожил Поуис и также легко уничтожит нас, а потом будет единолично править всем Уэльсом. Ты этого хочешь? Тут либо мы их, либо они нас.

Я перевела взгляд на свои ступни, обутые в мягкие овечьи тапочки.

— Почему твоего отца прозвали добрым?

— Потому что он освободил разом около двадцати бунтовщиков.

— Расскажи мне. Наверное, тогда я была маленькой, потому что совсем ничего не помню.

Леонард засмеялся. Впервые на моей памяти легко, свободно и без злобы.

— Тебя тогда вообще не было. – Он снова сел рядом со мной и уставился в потолок. – В тот год случился неурожай, и зимой начался голод. Люди пришли ко дворцу и стали просить хлеб. Отец уехал на охоту, а мать приказала всех разогнать. Ночью несколько человек принесли таран и сломали ворота. Кто-то из стражников примкнул к ним. До наших покоев с Джорджем они не добрались: отец и его охрана успели вернуться раньше. Началась резня. Тех, кто не погиб в потасовке, приговорили к повешению. Мне было четыре, но я помню, что на голову каждого успели накинуть верёвку, а потом отец приказал освободить всех и раздал хлеб.

— Это было мудро и великодушно с его стороны.

— Мудро, – Леонард снова улыбнулся, на этот раз неодобрительно. – Причину такой мудрости он раскрыл нам с Джорджем только спустя четырнадцать лет. Понесла цветочница Вайолет, и он как бы заключил сделку с Богом. Две жизни за двадцать. Чтобы Вайолет и младенца никто не тронул.

— Похоже, сделка удалась. Бунт, я так понимаю, был подавлен, а фаворитка твоего отца…

— Не богохульствуй. – Голос Леонарда опять прозвучал сурово.

Я пожала плечами.

— Как бы на его месте поступил ты?

— Я бы повесил всех. Всех до единого.

Я посмотрела ему в глаза. Момент был подходящий. Подходящий для новой лжи, спасения и моих наполеоновских планов.

— Вот поэтому Бог и не даёт нам ребёнка.

Леонард моргнул. На его лице отразилось страдание.

— Думаешь, Элизабет нас прокляла?

Я встала и тоже прошлась по комнате.