Книга Секрет королевы Маргарет, страница 53 – Алиса Селезнёва

Оставался один нюанс. При других обстоятельствах я бы вряд ли сунулась в спальню к леди Хэмптон. И тут Хильде и её хозяину помог счастливый случай. Как, впрочем, и мне. Не произойди разговор между служанками, и Филипп Рочестер не стал бы со мной сюсюкаться и сразу бросил в тюрьму. Но что вдруг изменилось после объяснения Абигейл? Почему он вступился за меня перед королём? И почему до сих пор не привёл стражников, чтобы арестовать? Порой я думала, что он просто решил позволить мне выздороветь.

Колин по-прежнему занимался математикой. Я каждый день благодарила небеса за него. Именно этот мальчик каким-то чудом нашёл сэра Филиппа и привёл его в тот вечер ко мне. Не приди он, и король в гневе, скорее всего, бы меня убил. Только после перелома я узнала, почему Колин так боится криков. Его мать слишком часто избивал отец прямо у него на глазах.

— Откуда травы? – спросила я, когда Роза влила мне очередную порцию отвара в рот.

— Абигейл дала.

— Абигейл приходила? – И тут я на собственной шкуре поняла, что значит выражение «испанский стыд». Тогда, не желая слушать герцогиню Эмберс и созерцать мёртвую Бриджет, я буквально сбежала из гостиной и бросила Абигейл одну. Боже мой, я была так сосредоточена на себе, что даже не подумала о ней. И всё смотрела на сэра Филиппа и ждала, что он сделает дальше. А он взял и отвёл меня в мои же покои. – С ней всё в порядке? Ей тогда не досталось?

— Да она же хитрее чёрта. Убежала быстрее, чем Хэмптоны очухались.

— А как её сейчас-то во дворец пустили?

— Так это я к ней сходила и травы взяла. – Роза почему-то отвела глаза. Я цокнула. Приехали, теперь и Роза меня обманывает.

— Про Хильду что-то прояснилось?

— Сегодня тоже ничего. Матушка сказала, что стражники перевернули весь город, но она как сквозь землю провалилась.

— Наверное, от пыток сбежала. Кто-то ведь её науськал с тобой поговорить.

— Если бы я её встретила, самолично бы запытала до смерти.

Ойкнув, я осторожно присела на подушках.

— Вряд ли её найдут. Либо она уехала, либо её убрали.

Второе казалось более вероятным, но у окна занимался Колин, поэтому все дальнейшие мысли я оставила при себе.

Так я провалялась в постели весь май. С приходом июня на улице стало жарко. Роза открывала окна почти каждый день, и я принюхивалась к тонкому аромату цветов. Чаще чем о Хильде я думала только о Леонарде. Ко мне он больше не приходил, но я вздрагивала всякий раз, когда дверь после Розы или Колина открывалась чересчур широко. Срастающиеся кости болели, не позволяя забыть, как он избивал меня, как душил и как отвешивал пощёчины. Я всем сердцем ненавидела короля и с животным страхом ежечасно ждала его стражников. Но те почему-то не спешили врываться в мои покои, и тогда я принималась ругать сэра Филиппа. Какого чёрта он тянет так долго? Однако сэр Филипп тоже не искал встречи со мной, отчего я, естественно, не могла выяснить причины его поступков.

А ещё я думала о женщинах Леонарда. Ему почему-то все время попадались бракованные. Элизабет, ставшая бесплодной после тяжёлых родов, вроде как сухое деревце Маргарет и Бриджет с опухолью в животе. Но, возможно, виноваты были не только женщины. Теперь я бы, не поморщившись, дала руку на отсечение, что король Леонард был бесплоден сам, но знала ли об этом Маргарет, изводившая себя постами и молитвами? И догадывался ли хоть кто-то из её семьи или придворных? А если нет, то предположит ли это сейчас или будет руководствоваться старым-добрым принципом: «Король – помазанник Божий, а значит, бесплодным не может быть априори, и бла-бла-бла…»