Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 86 – Алиса Селезнёва

— Что с ней не так?

— У неё Юля беременна. Я их встретила вчера в клинике. – Анна Георгиевна не уточнила в какой именно клинике, но Агата и без того понимала, что в той, в которой был гинеколог, и ей как-то сразу поплохело.  – Судя по животу, уже месяц шестой, не меньше. Хотят рожать. Юля тощая, как скелет. То ли на диете сидит, то ли токсикоз замучил. Не знаю. Под глазами синяки. Сама бледная как поганка.

Алёна Аркадьевна в учебном центре Анны Георгиевны работала с дошколятами и детьми младшего школьного возраста. Её единственная дочь Юля год назад закончила девятый класс и ушла учиться в медицинское училище. С Агатой она никогда не общалась. Юля была заводная, яркая и с детства пользовалась вниманием мальчиков. Да и не только мальчиков. Все девочки параллели мечтали с ней дружить и считали за счастье, если она вдруг снисходила до разговора с ними. Агата завидовала Юле с начальной школы и в тайне мечтала иметь хотя бы половину её популярности.

Аля на заявление Анны Георгиевны не сказала ничего. Агата вернулась к упаковыванию «Старой Праги». Минуту или две все молчали.

— Ты даришь Данилу на день рождения торт?

Агата кивнула. Анна Георгиевна вчера весь день бегала по делам, поэтому старания дочери не видела и сейчас с интересом разглядывала слегка «подвыпившее» творение.

— Помощь нужна?

— Нет, уже всё готово. Осталось только лентой завязать.

Анна Георгиевна тоже кивнула, а потом как-то странно посмотрела на Алю. В движении её подбородка проскользнуло лёгкое недовольство, но ничем другим она его не выразила.

— Будет ещё что-то или только торт?

— Ещё два билета на мастер-класс по изобразительному искусству. Из Москвы десятого января приезжает Александр Ворончихин. Это очень известный художник. Я погуглила. Думаю, Дане будет интересно его послушать.

Анна Георгиевна усмехнулась и прикрыла тыльной стороной ладони глаза. Это показалось Агате жутким неуважением. Словно мать обесценила её подарок и посчитала детской глупостью. От негодования она даже приготовилась к какой-нибудь колкости вроде: «Только себя ему не дари, пожалуйста», но мать, вызвав такси до дома Никифоровых, преспокойно принялась уплетать поставленный перед ней Алей омлет.

От такси Агата отказываться не стала, уж слишком боялась ненароком испортить торт. Тот стоял у неё на коленях, как величайшее из сокровищ, и Агата каждый раз хмурилась, когда водитель слишком резко тормозил на светофоре. За три квартала до нужного места её пронзила совершенно убийственная мысль. А ведь она не договорилась о подарке с Ларисой Сергеевной. Вдруг мама Данила всю ночь пекла такую же «Старую Прагу». От осознания этого факта Агату прошиб холодный пот, и в квартиру с номером 256 она поднималась на негнущихся ногах. Лариса Сергеевна встретила её на пороге. Без макияжа и в домашнем костюме, но по обыкновению тёплая и ласковая. Даже если она и готовила всю ночь торт, Агата об этом не узнала и, расслабившись, спокойно расставила свечи и вошла к Данилу в комнату.

Даня спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло свисало с кровати ровно наполовину и одним из концов касалось пола. Шторы в комнате задёрнуты не были. На стуле лежал ворох грязной одежды, а стол чудом не ломился от посуды с остатками ночного ужина.