Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 58 – Ольга Висмут

— Нет, – я кривлюсь. – В туалет очень хочется, но Миру ж надо выгулять хотя бы пару часов. Иначе она мне покою не даст.

— Ой, так что вы волнуетесь? Вон, туалеты там, – она показывает на небольшое строение в конце беговой дорожки.

— Спасибо, – благодарно киваю. – Мира, не отходи от Захара, а я на минутку!

— Хорошо, – машет рукой девочка. – Только недолго.

— Конечно, милая, – я поворачиваюсь к охраннику. – Присмотрите? Мне очень надо!

1. АСЯ

Спешу к общественному туалету. На вид он довольно большой и вместительный. Наружная дверь ведет в общее помещение с зеркалами и рукомойниками. Внутри никого. Оглядываюсь. Слева и справа проходы. Слева женский отдел, справа – мужской.

Прохожу в женский. Здесь есть несколько кабинок, чистенько и пахнет каким-то освежителем, даже удивительно для общественного туалета. Либо сюда редко ходят, либо тут не свиньи живут. А главное людей сейчас нет. Ну и слава богу.

Сделав свои дела, покидаю кабинку и мою руки. За спиной раздается скрип двери.

Замираю, но тут же одергиваю себя: что-то нервная стала, наверное, это беременность.

Включаю сушилку. В зеркале над раковиной отражается моя фигура, и внезапно позади вырастает чужая тень.

Резко оборачиваюсь.

Не показалось.

В дверях стоит мужчина. На нем серая куртка с капюшоном, надвинутым на нос. Он зачем-то проходит к женскому отделению и заглядывает туда.

— Вы ошиблись, – стараюсь не выдать волнение, – мужской туалет с другой стороны.

Вместо ответа он скидывает капюшон. А я вжимаюсь в стену.

Это тот самый мужчина, который пристал ко мне в гипермаркете! Тот самый, которого показывали в новостях!

Дыхание застревает в груди. Мне становится страшно, особенно, когда взгляд Камушкина исподлобья упирается в меня.

— Это все-таки ты, – говорит он, осматривая меня. – Я не ошибся.

И плюет себе под ноги.

— Мы знакомы? – отступаю к раковине. – Вы меня знаете?

— Знакомы? – Камушкин прищуривается и делает шаг ко мне. – Да ты смеешься?

— Вы меня пугаете. Пожалуйста, покиньте помещение.

— А раньше не пугал, Настёнышек, – он продолжает медленно наступать на меня. – Думаешь, я жену свою не узнаю?

Я на миг закрываю глаза. Имя отдается тупой болью в сердце. Все тело охватывает мелкая дрожь.

А он продолжает говорить ужасные вещи:

— Думаешь, сбежала из дома, спряталась у мажорчика – и все, никто не найдет? Или ты давно уже перед ним ноги раздвигаешь, а при мне целку разыгрывала? Может, и ублюдок твой от него?

Камушкин оказывается совсем близко. От него несет куревом и резкой туалетной водой. От смеси этих запахов к горлу подкатывает тошнота.

— Не трогайте меня, – выставляю руки вперед. – Я вас знать не знаю!

— Ты чего это мелешь? – он нависает надо мной.

— Я… я… я память потеряла. Я вас не помню. Что вам от меня н-нужно? – от страха начинаю заикаться.

— Ах, не помнишь? – он вдруг ухмыляется. – За дурака меня держишь? Не на того напала, Настёнушка!

На его лице расплывается довольная улыбка. Я мысленно молюсь, чтобы этот сумасшедший не тронул меня. Чтобы я вышла отсюда в целости и сохранности, как можно быстрее.

— Я не знаю о чем вы! – повторяю. – У меня амнезия!

— Да плевать, что там у тебя. Это ты своему мажорчику уши грей. А мне бабки нужны. Поняла? Завтра я буду ждать тебя здесь с деньгами. Не принесешь – сдам ментам. Не забывай, фирма была на тебе, подписи везде тоже твои, я там вообще не при делах. И не вздумай своему сопляку что-то ляпнуть про меня! Поняла?