Книга Отец (не) моего ребенка, страница 58 – Ольга Висмут

— Мало?

Владимир кивает, глядя на дорогу, а я замечаю, как он морщит лоб. Будто вспомнил что-то неприятное.

— Да, мало. Хочется сделать что-то полезное, – поясняет он. – Сейчас большая часть моих средств идет на развитие сети детских больниц.

Я расслабляюсь. С ним спокойно. Только надеюсь, что он не начнет лезть ко мне, как его братец.

— А почему именно детские больницы? – интересуюсь.

Владимир поджимает губы.

— Простите, не отвечайте, если не хотите.

— Нет, почему же? – продолжает он. – Несколько лет назад у меня умер сын. Ему было три года. С тех пор я пообещал себе, что приложу все усилия, чтоб спасти как можно больше детей.

Я в шоке смотрю на него.

Сын? Неужели Владимир женат? Мне даже в голову это не приходило! Ведь он не носит кольцо…

Впрочем, отсутствие кольца вовсе не показатель женат мужчина или нет. И почему меня вообще должна волновать его личная жизнь?

Приказываю себе заткнуться, но болтливый язык уже выдает:

— Соболезную…  это очень тяжело, потерять ребенка. Ваша жена…

— У меня нет жены, – обрывает он бесстрастным тоном. – Я никогда не был женат.

— А…

— Меган самостоятельная женщина и в то время не планировала связывать себя узами брака. У нас был короткий роман и расстались мы по обоюдному согласию.

— А ребенок? – осторожно спрашиваю.

— Она приняла решение родить, а я не стал возражать. Эрик должен был стать моим наследником, но судьба распорядилась иначе.

— Мне так жаль…

— Не стоит. Уже пять лет прошло. Но эта история меня многому научила. Например, тому что есть вещи, которые не купишь за деньги.

Он с силой сжимает челюсти. Видно, что кажущееся безразличие дается непросто. А я смотрю на него со всё возрастающим уважением.

Он пережил такую трагедию и не сломался, а принял решение помогать детям. Вряд ли у него не хватало денег на операцию для сына или лечение…

— Вы правы, – говорю очень тихо. – Есть вещи, которые невозможно купить, но иногда именно от денег зависит чья-то жизнь.

Мне самой пришлось это пережить. Если бы не деньги Барковских, то Илье никогда не сделали бы операцию. Он бы так и остался лежать, прикованным к системе гемодиализа.

— Вы говорите о своем пасынке? – догадывается Владимир. – Как он?

— Хорошо. Скоро поедет в “Кондор”. Это же вы постарались? – смотрю на него.

Брови Владимира выразительно приподнимаются.

— Я всего лишь один из спонсоров больницы. Окончательное решение принимает главврач.

Не хочет говорить, чтобы я не чувствовала себя обязанной? Что ж, в свете открывшихся обстоятельств, можно его понять.

— Ясно, – решаю закрыть эту тему. – Это хорошо, что вы помогаете детям. После того, что у вас случилось…

— Это все в прошлом. В будущем я все же планирую завести семью, – усмехается он. – Но пока не хочу. Детям надо уделять время, а не сбрасывать их на нянек.

В его словах звучит горечь. Наверное, это тоже касается  его сына. Одна часть меня хочет узнать подробности, но вторая приказывает ей замолчать: последнее дело – ковырять чужие раны!

— Да, вы правы, – опускаю руку на живот, что не скрывается от Владимира. – Надеюсь, Эля и Виктор будут хорошими родителями.

— Эля решила, что ей пора завести ребенка. Все-таки сорок лет. А Виктор всегда и во всем ей потакает.

Это “завести” звучит так, будто речь идет о щенке или котенке. С оттенком пренебрежения.