Книга Отец (не) моего ребенка, страница 39 – Ольга Висмут

Напряжение отпускает. Я выдыхаю:

— Извинения приняты. Но вы тоже простите меня. Мне не стоило скрывать информацию…

Хочется спросить, а что это за человек такой и как он умудрился так быстро все выяснить. Но интуиция подсказывает, что этого делать не стоит. Наверняка у Барковских везде есть свои люди. И в суде, и в  налоговой, а уж в отделе ЗАГСа тем более. Сейчас любую информацию можно легко найти, достаточно иметь нужный уровень доступа. Сделал один звонок – и готово.

Но все же я рада, что все разъяснилось. И что мне не придется скрывать поездки к Илье.

Обхожу Владимира.

— А вы куда? – спрашивает он, разворачиваясь вслед за мной.

— Гулять, – кратко отвечаю.

— А разве вы не должны сейчас быть в зале?

И почему я не удивлена, что он знает о моем расписании?

— До занятий еще полчаса, – объясняю.

При этом продолжаю идти, а он, как привязанный, идет рядом со мной. Причем смотрит куда-то вдаль, да еще руки за спину заложил. Вообразил себя Наполеоном?

— Пройдемся? – предлагает внезапно, не глядя в мою сторону.

Я прищуриваюсь. После вчерашнего не особо хочется. Но ведь не отвяжешься. Что он задумал?

— Надежда сказала, что вы должны скоро уйти. Разве вы не опаздываете?

Владимир вдруг улыбается мне:

— Знаете, почему хорошо быть начальством?

Поднимаю брови.

— Можно опаздывать! – с триумфом заявляет он. – А можно  устроить себе внеплановый выходной или работать из дома. Мой бизнес уже налажен и вполне работает без меня. Но последнее время я начал скучать и решил заняться еще одним.

— Больницей?

Владимир рукой показывает, куда идти. Мы углубляемся в парк.

— Это всего лишь благотворительность. Клиника нуждается в новой аппаратуре.

Я вздрагиваю.

— Она в убытках? – спрашиваю дрожащим голосом. – Ее закроют?

— Что вы. Нет. Но это частная клиника и держится на вложениях извне. Как вы понимаете, инвестировать в нее ради дохода бессмысленно, но там работают хорошие люди, которые делают хорошее дело. Поэтому несколько моих друзей-бизнесменов собрались и решили поддержать проект “Эдельвейс”. Я присоединился к ним.

— Это радует, – облегченно улыбаюсь. – Все же мой сын там лежит.

— Почему вы беспокоитесь о нем, как о родном?

Он поворачивается и пристально смотрит на меня, будто в чем-то подозревает.

— Для вас это странно? – хмыкаю я.

— Скорее удивительно. Я видел женщин, которые бросали родных детей, потому что те были больными. А вы печетесь о чужом. Даже на такие жертвы пошли ради него, – Владимир кивает на мой живот.

— Он мне не чужой! – начинаю раздражаться. – Я воспитываю его с двух лет и очень люблю его отца! Любила…

Нахлынувшие эмоции перехватывают дыхание.

— Хорошо, хорошо, – мой спутник поднимает руки. – Не будем больше об этом. Не переживайте за мальчика. Хирург в “Эдельвейсе” один из лучших в области. Нам пришлось немало потрудиться, чтобы переманить его в нашу клинику.

— Знаю, – киваю, – потому и выбирала именно ее.

Я немного лукавлю. Илью первым делом направили в бюджетную больницу, где он пролежал несколько месяцев, пока установили диагноз. Но там мне сказали, что операцию придется ждать больше года. Очень большая очередь.

Целый год смотреть, как мучается твой ребенок? Какая мать согласна на такое? Конечно, я сделала все, чтобы мой сын попал в частную клинику! Пусть это и стоило моих слез.